Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 84

Она смеется, смех у неё приятный, низкий гортанный, сразу понимаешь, что перед такой женщиной действительно было нельзя.

— Парень был просто сумасшедше красивый. Такие кубики я видела только у прыгунов в воду на Олимпиаде, кубики, и вот эти вот косые мышцы, мамочки, можно кончить от одного вида. – Боже, она так и сказала! Бабушка! – Надежда, не красней, можно подумать ты раньше не слышала это слово.

— Слышала.

— Я надеюсь не только слышала, а то у меня будет серьёзный разговор с внуком. Так вот, о чём я опять? Господи…Vieillesse – tristesse.(старость – не радость).

— Кубики!

— Кубики рубика? – удивляется Лиз.

— Пресса!

— Точно! Пресс. И руки, руки у него были тоже… – она демонстрирует воображаемые бицепсы. – Но! Пятнадцать лет разницы, понимаете? Пятнадцать! Это же пропасть!

— И вы его отпустили? – Аделаида вертит в руках кусочек сыра с плесенью.

— Конечно, отпустила. – Лиз вздыхает, потом поднимает бокал…

— Не чокаясь? – спрашивает подруга.

— Почему? За хороший секс можно и чокнуться.

— Так секс был? – выпаливаю не подумав, а Лиз смотрит на меня как на умалишённую.

— А ты как думала? Чтобы я такой экземпляр выпустила, не попробовав? Ну, разумеется, ему пришлось устраивать мастер-класс, учить буквально всему. Эти правильные мальчики, когда совершают неправильные поступки, это же о-ля-ля!

Бабушка мечтательно закатывает глаза, а за ней и я, и Ада. Знаем все про «правильных мальчиков».

— Да-да, девочки, хороший пресс и большой член – это еще не всё. Этим надо уметь пользоваться. Увы, говорили, что в СССР секса нет, хоть эта фраза звучала не совсем так, там говорили, секса нет, у нас любовь. Да, любви было дофига, а вот секса реально не хватало. Ну, не умели мужчины многого, а кто бы их научил, женщины? Которые сами не знали, где у них клитор?

Мы с Адой переглядываемся, краснеем и смеемся.

— Вам смешно! А вот в наше время нам было не очень. Нет, мне как раз нет. Мне очень повезло с первым мужем, к счастью…

Полина заглядывает.

— Ой, как тут у вас интересно!

— А ты почему еще не с нами, давай-ка, садись, будешь греть уши, тебе в твоем возрасте полезно.

Лиз пригубливает бокал. Мурлычет что-то по-французски… Кажется «Гимн любви»…

— Я мечтала о туфельках. Они стояли на витрине в ГУМе. Я даже цену не знала, просто понимала, что на такие туфли я не заработаю. Студентка же, ну какая работа? Жила на стипендию. Родителей не было уже, ютилась в коммуналке с тёткой. На этот танцевальный вечер случайно попала. Однокурсница должна была пойти с подругой, подруга заболела. Я всегда помню, что случайность – это непознанная закономерность. Одногруппницы меня одевали всем миром, одна притащила модную юбку пышную, другая кофточку, поясок, брошку. Помните, фильм такой был «Девчата»…

— Конечно помним.

— Вы еще помните, Полька, наверное, уже нет.

— Помню, мы с мамой смотрели.

— Вот как там собирались девчата на концерт, так и меня собирали. Мы у стеночки стояли, подошли два офицера, в форме. Я только глаза подняла и всё. Больше ничего не видела. Мы весь вечер только с ним и танцевали. Почти не разговаривали. Он спросил, как меня зовут, где я учусь, потом в буфет повёл не спрашивая, купил ситро – тогда так мы называли, ситро, пирожные, тут поинтересовался, какое я хочу, взял два. И кофе. И смотрел. Так, что у меня щеки пекло. Проводил до дома. Вечером у института встретил, он в Академии учился. Гулять пошли, как раз проходили возле ГУМа, ну я на эти туфельки остановилась посмотреть. Он даже размер не спросил, откуда узнал? Утром мне принесли посылку, какой-то паренёк, курсант, мол, вам просили передать. Туфли моей мечты. Оказались впору, то, что доктор прописал. И записка – уехал на сборы, вернусь, жди, твой А.