Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 85

— Тогда пиши, – спокойно произнес Артур. – Тебе это нужно, хотя бы для того, чтобы отвлечься.

Когда мы вернулись в санаторий, в холле было пусто: все снова собрались в конференц-зале. Мы тихонько пробрались туда, прослушали еще несколько докладов.

Вечером в буфете работал телевизор. В девятичасовых новостях по первому каналу (в программе «Время») объявили об обрушении шахты в Англии и прокомментировали речь Маргарет Тэтчер, посвященную этому событию. Потом, позже, когда рассказывали о спорте, объявили результаты матча в Барселоне… Упомянули и о розыгрыше «Спортлото».

Совпадение с той информацией, что мы подбросили Машерову, было стопроцентным.

Я вдруг почувствовала облегчение. Получается, уже никто не мог назвать нашу информацию бредом. А значит, возрастал шанс, что Петр Миронович серьезно отнесется и к основной части нашего доклада, той, что касалась будущего.

— Все, – тихо сказал Артур, он думал о том же. – Теперь все. Мы сделали все, что могли.

— Точно все? – с сомнением произнесла я. – А мне кажется, что этого мало.

— Ничего себе мало! – фыркнул муж мой. – Мы рассказали о будущем Машерову, чего же еще надо?!

— Не знаю чего, но надо еще что-то придумать! – нетерпеливо произнесла я.

— Но что именно? Мы даже предупредили Петра Мироновича о его возможной гибели в автокатастрофе!

— И все равно этого недостаточно, – упрямо буркнула я.

Больше Машерова мы не видели. Он уехал? Он дал знать «кому надо» – о той информации, что получил от нас? Но ничего пока не происходило, нас с Артуром никто и не думал арестовывать. Вообще, обстановка оставалась спокойной, все шло своим чередом, участники конференции откровенно веселились в минуты отдыха.

В воскресенье вечером состоялось торжественное закрытие мероприятия. Конференц-зал был полон. На сцене один за другим выступали участники – молодые архитекторы с горящими глазами говорили о городах-садах будущего, о новых микрорайонах, наполненных светом и воздухом, о победе разума и технологий над хаосом старого быта.

Это был привычный, отлаженный ритуал советской культуры докладов. И он создавал странный контраст с теми сведениями, что мы изложили в своем послании Машерову. Тут подъем и эйфория, там – этапы разрушения…

И вот в конце всех выступлений на сцену неожиданно поднялся Петр Миронович. Он подошел к трибуне неспешно – высокий, чуть сутулясь, поправил микрофон. Зал затих.

Машеров заговорил о важности строительства не просто зданий, а всей городской среды в целом, о будущем, которое начинается сегодня. И затем его голос, глубокий и уверенный, неожиданно приобрел новые, металлические нотки.

— Товарищи, – сказал он и медленно оглядел зал, – мы часто говорим о планах на пятилетку. Это правильно. Но мы должны смотреть и дальше. Должны не только видеть схемы чертежей, но и угадывать, предвидеть те трещины в фундаменте, что могут проявиться гораздо позже – из-за наших возможных просчетов сейчас.

Он сделал паузу.

— Намекает? – прошептал мне на ухо Артур. – Нам намекает?!

— Тс-с, – прошептала я.

— Недавно ко мне попали некоторые материалы, – продолжил Машеров, и я почувствовала, как рука Артура судорожно сжимает мою под столом. – Не стану говорить об их источнике… Но они заставили меня задуматься. Серьезно задуматься! В них говорилось о цене ошибок. О том, что одно неверное решение, одна проявленная слабость или недальновидность сегодня могут обрушить самое прочное, казалось бы, здание завтра.