Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 86

— Как?

— А у него на машине клаксон такой стоял, не обычный по тем временам. Не просто сигнал, а такая мелодия, как объяснить-то…Ну, в общем, не важно, но таких тогда даже в Москве было не много. И вот он каждый раз проезжая мимо моего дома давил на сигналку, и я слышала это пиу-пиу-пиу…

— Романтик…

— Да. И цветы посылает до сих пор. Ему семьдесят пять уже. Жена его умерла недавно.

— Вы общаетесь? – это удивляется Полина.

Лиз пожимает плечиком.

— А почему нет? Мужчина рядом всегда нужен, кран починить, розетку, поднести тяжести. Даже если ему семьдесят пять.

— Так вы, может, еще и замуж выйдете?

— Может и выйду. Если вы будете долго телиться! На свадьбе же хочется погулять!

— Сначала развестись надо некоторым. – кивает на меня Аделаида. – Кстати! Мой Герман тебя ждёт.

— Герман, это кто? – вопрошает Лиз прищурившись на Аду.

— Это мой адвокат.

— Просто адвокат?

— Нет, не просто. Адвокат занят, – выгибает Ада бровь, давая Лиз понять, что тут ловить нечего и мы дружно смеемся.

А потом допиваем бутылку и поем. По-французски…

«Quand il me prend dans ses bras, Il me parle tout bas

Je vois la vie en rose…» (Когда он меня обнимает и шепчет тихо, моя жизнь в розовом цвете)

Голова немного кружится и шумит. Мне хорошо.

Я влюблена.

Влюблена в саму себя. В то, что не стала страдать, рыдать, убиваться по мужу, который оказался меня не достоин.

Так бывает.

C’est la vie – такова жизнь – как говорят французы.

Ругать мужа за то, что захотел разнообразия? Это его право быть недостойным.

Моё право – достойно выйти из ситуации. Поэтому мы, немного пьяненькие, звоним Герману и назначаем встречу на завтра, а потом…

— О-ля-ля, mes bébés (мои крошки), у бабушки ножки сказали au revoir (до свидания), кто проводит меня домой?

— Мы проводим. Меня, кстати, тоже не мешает проводить.

Одеваемся и выходим из квартиры.

Три счастливые пьяные женщины, любящие себя. Ну и мужчин.

Каждая своего.

Я – Харди. Да. Влюбилась в Алексея Иннокентьевича безвозвратно. Чем мне это грозит кроме разбитого сердца? А, ничем!

А сердце если что – склеим, не так ли?

«Il me dit des mots d'amour, Des mots de tous les jours, Et ça me fait quelque chose…»

Слова любви я от него, конечно, жду. Но даже если их не будет.

Стоп. Надя… Почему ты всё время повторяешь, если, если? Почему так не уверена в своём мужчине? Откуда это взялось?

Хватит!

Он сам сказал, что хочет тебя себе насовсем. Его никто за язык не тянул. Так что…

— Какие люди без охраны, девочки, и что вы творите, а? – Такой знакомый приятный голос. А меня развезло. Хотя на морозе наоборот должно было взбодрить.

— Алекс, mon cher ami, я напоила твою женщину, не ругайся, девочкам иногда надо. Сейчас мы проводим Аделаиду – какое красивое имя, просто incroyable (невероятно) и сразу домой.

— Пожалуй, я помогу вам проводить Аделаиду, а то мало ли…

— Merci, bébé (спасибо, дорогой)

Идём к подъезду Ады, чувствую, как горячо между лопатками. Он смотрит? Поворачиваюсь, наталкиваюсь на жадный взгляд. Краснею как девчонка.

— Спасибо, дорогие, дальше я сама! Надюша! – Адка притягивает меня к себе, напевает хитро, – О, боже, какой мущ-щина…Надюшка, не теряйся, хватай и тащи в берлогу. То есть, он, конечно, должен тащить, но ты это, не упирайся, хорошо? И пусть у тебя все получится!