Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 87

— Действительно большое. И привет, – улыбнулся я, на что Василиса закатила глаза, опустив с макушки очки на лицо.

— Ты же не собираешься играть в свои игры с Аней? – шепнула она жёстко, когда её дочь побежала в море по колени.

— Конечно же, нет. Никаких игр. Никогда.

Мой тон был серьёзным.

— Елисей…

— Обожаю ракушки, – ответил ей улыбаясь и пошёл за Аней.

За полчаса блужданий по пляжу я понял, что ответил на порядка пятисот вопросов. А ведь ей всего пять лет. Откуда у неё вообще может быть столько вопросов? Она даже спросила меня про космос и бывал ли я на Луне. Рассказала о ветрянке, которой переболела в первый год, как пошла в садик. И что она обожает дождевых червяков. Самым забавным был рассказ о том, как она пыталась помочь муравьям, которые ровной шеренгой таскали какие-то нужные им штуки. В итоге шеренга развалилась, и они разбежались. Я так же стал обладателем важного секрета. Она доверилась мне и рассказала, что почти сделала открытку Василисе, которая будет голубого цвета. А этой информации не знала (по её словам, даже бабушка). Признаться честно, подобный уровень доверия заставил меня расправить плечи и задрать голову чуть ли не до небес.

— Мамочка, а можно, я искупаюсь с бабушкой?

Солнце палило, и да, я был бы тоже не против искупаться. Тут я и заметил это – Аня не сказала: «Пойдём купаться». Она хотела купаться с бабушкой.

К этому моменту у нас было полное ведро ракушек, а дамы за нашими спинами поставили пляжный зонт и сели на покрывало.

— Ох, я что-то не очень хочу идти в воду, – Анна Павловна ответила ей, но смотрела только на меня.

Если я и думал, что она будет вставлять палки в колёса по восстановлению минимального контакта с Василисой, то эти сомнения исчезли после её слов.

— Что если… – как только я заговорил, Василиса напряглась и села прямее, – если я пойду купаться с Аней?

— Нет. Сегодня без купания.

— Ну, мамочка, ну пожалуйста. Дядя Елисей может отнести меня на глубину. Он высокий. Я там никогда не была.

— Милая…

Я подошёл ближе, чтобы не спорить с ней, и сел на корточки прямо лицом к лицу.

— Я буду осторожен, клянусь. И я умею плавать, ты же знаешь.

Она смотрела с сомнением. Но металась.

— Не делай этого, – шепнула она как можно тише дрогнувшим и севшим голосом.

— Чего?

— Чтобы она тебя любила.

— Я был бы счастлив, если бы она меня полюбила. Вы обе…

— Елисей…

— Это просто купание.

Она посмотрела на свою дочь, скучно пинающую песок, затем снова на меня и отвела взгляд.

— Только аккуратно.

— Ценой собственной жизни, клянусь.

— Ты умеешь плавать? – спросил я малышку, встав на ноги и подойдя к ней.

— Тётя Настя учила.

— Тогда будешь держаться за мою шею.

Визг был действительно оглушительным. Но, видимо, только для меня, потому что ни Анна Павловна, ни Василиса уши не закрыли, в отличие от меня.

Скинув футболку и оставшись в шортах, я подождал Аню в её ярко-голубом купальнике, и на счёт «три» мы сорвались вперёд. Этот визг был, пожалуй, ещё сильнее.

Василиса

Я смотрела, как моя дочь резвится в море, и с трудом сдерживала улыбку. Улыбнуться – значит принять и поощрить то, что он делает. А я не поощряла. Это всё уже было слишком.

Моя Аня умная и слишком добрая. Я так много давала ей, но теперь вижу, что ей нужно нечто большее. Вопрос об отце не вставал ребром. Но я знала, что она однажды спросит. Я отвечу, но это не будет правдой, потому что моя правда слишком жестока.