Её ванильное лето - Оксана Хващевская Страница 88

А Сафронов действительно не понимал ее неприступности и холодности. Ну с чего ей вдруг дуться на него? Ведь это она сама ясно дала понять: все, что было между ними, не имеет значения. И Вадим не стал настаивать. А она, с ее-то самомнением, конечно, ожидала другого. Он непременно должен был бегать за ней, выпрашивать внимания, ревновать, преследовать и добиваться…

— Когда поем — займусь делом! — отрезала Маша.

— И правильно сделаешь! Через несколько дней возвращается баба Антоля. Твоя мать звонила тетке Мане и предупредила ее об этом, а у тебя здесь и конь не валялся. Огород зарос, в доме бардак, а ты все пропадаешь где-то и невесть чем занимаешься! Кто тебя, Мария, замуж такую возьмет? — с улыбкой и той самой невероятной нежностью в голосе, от которой у девушки сердце замирало, пожурил ее Сафронов.

Чтобы не улыбнуться в ответ, Лигорская плотнее сжала губы, но Вадим, конечно же, заметил ямочки, расцветшие на щеках.

— Уж тебя это точно не должно волновать! — парировала она.

— А меня вот волнует! Ты все-таки не чужой мне человек. Так чем ты собираешься заняться? — спросил он уже несколько другим тоном.

— Для начала посуду помою за собой.

— А потом?

— Я что-то не пойму, к чему все эти разговоры? Тебе-то что, Сафронов? — ощетинилась девушка.

— Помочь тебе хочу.

— Спасибо, но я сама справлюсь!

— Но мне не трудно!

— Повторяю: я справлюсь и без твоей помощи!

— Как скажешь. Тогда я займусь чем-нибудь по дому. Тебе вода, случайно, не нужна? Может, постирать хочешь? Или летний душ залить? Кстати, я могу и компанию составить. Спину потереть или еще что-нибудь…

— Спасибо, но, как ты успел заметить, у меня и без тебя помощников хватает!

— Да, я заметил, только сегодня что-то нет ни одного! Не торопятся друзья с помощью…

— Не волнуйся, они придут! Спят еще. Вчера опять засиделись до утра. А вот Соня наверняка тебя уже ждет! Так что спасибо за заботу, но это лишнее. Лучше поспеши к подружке. Зачем заставлять девушку ждать?

Сафронов рассмеялся.

— Соня, значит… — как-то странно повторил он. — Соня все поймет, не волнуйся. Так, говоришь, вода тебе не нужна? Хочешь, я половики вытряхну?

— А может быть, ты отправишься далеко и надолго и оставишь меня в покое? — не сдержалась Маша и тут же закусила нижнюю губу, ругая себя за несдержанность.

Ироничная усмешка скривила губы мужчины.

— Что так грубо, радость моя?

— Сафронов, шел бы ты, а? Чего ты притащился сюда? Чего тебе надо? Думаешь, тебе все позволено? Неужели всерьез полагаешь, что можешь так себя вести? Ты прекрасно знаешь: я не стану восторженно хлопать в ладоши и визжать от радости только от того, что ты улыбнулся мне или сказал ласковое словечко… Я не твои бабы из деревни! Я уже говорила тебе об этом… И вообще, как у тебя хватает наглости вести себя так после всего, что было? — она встала, опрокинув скамеечку. Девушка разнервничалась, а стоило ли?

— А что произошло, Маша? — улыбнувшись, спросил Сафронов в своей любимой манере, прищурив один глаз, брови при этом поползли вверх.

— Ничего! — только и сказала она. — Наверное, то, как я ко всему этому отношусь, — мои проблемы. К тебе они действительно не имеют отношения. Просто однажды я придумала себе то, чего никогда, собственно, и не было! — ответила она и, схватив тарелку, отправилась в дом.