Птичка, успевшая улететь - Юля Артеева Страница 90

С горящими щеками сую смартфон обратно. Боже, ну что за дурочка. Понимаю, что улыбаюсь, как ненормальная. И чувствую себя счастливой, защищенной, любимой, нужной. И еще сто тысяч приятных слов, которые теперь имеют отношение ко мне.

Это были сложные несколько дней, но, кажется, они того стоили. И это было нужно нам всем. Даже моей маме. Не знаю, как бы она иначе приняла Руса, если бы не услышала, как он, больной и мокрый, перемежает кашель, стоны и мое имя.

Хотя поначалу в динамик телефона она орала дико, конечно.

Вспомнив несколько первых разговоров, когда она обнаружила мое отсутствие дома, я морщусь.

Не скажу, конечно, что мама резко его полюбила, но Капралов определенно произвел на нее впечатление. Да и Коля тоже. Добрый викинг, видимо, умеет убеждать.

Конечно, Руслан не хотел сегодня отпускать меня одну. Но это не вечеринка, на которую можно не идти, если у тебя нет настроения. Это школа, а я и так пропустила уроки в пятницу.

Поэтому вспоминаю, как собирала себя раньше каждый день. Навешиваю на лицо непроницаемое выражение и поднимаюсь по ступеням. Задержав дыхание, тяну на себя тяжелую дверь.

Тут же вижу Илью, Артура и Ксюшу с Жанной из нашего класса. Они каждый день тусят в холле до звонка на первый урок, и я уже почти отвыкла от того, как сжимается все внутри от тревоги, когда их насмешливые взгляды сканируют мою фигуру.

Замечаю, как Адаменко осматривает меня, а затем пространство за моей спиной. Впервые за долгое время не видит со мной Руслана, и его губы трогает какая-то неприятная ухмылка.

— Привет, Черныш! – кричит он мне.

Я игнорирую. Принимаю независимый вид и иду переодеваться. Затем, смешавшись с толпой рослых девятиклассников, двигаюсь к раздевалкам. Тело еще помнит, как нужно вести себя в условиях охоты. Когда жертва – это ты.

Так что я быстро возвращаюсь к прежнему режиму выживания. Ощущения на минус четыреста сорок сопящих песиков из десяти.

На переменах отсиживаюсь у дяди Миши, одна по коридорам не хожу, на уроках не отсвечиваю. К концу дня мне кажется, что я так сливаюсь с окружающей обстановкой, что сама перестаю себя видеть, куда уж там Адаменко.

Так что после последнего урока я, абсолютно спокойная, еще на пятнадцать минут захожу к трудовику, где мы обсуждаем «Убить пересмешника»:

— Почему ее нет в списке литературы? – спрашиваю, сидя, как обычно, на парте.

— Потому что его составляли дебилы.

Смеюсь и подначиваю:

— Ты бы по-другому составил? Что бы там было?

— Ох, Данька, – дядя Миша оживляется, – я бы разгулялся!

— «Мастера и Маргариту» бы оставил?

— Обижаешь!

Я смеюсь и цитирую:

— Помилуйте!

— Разве я позволил бы себе налить даме водки? – подхватывает трудовик.

— Это чистый спирт.

— Именно, – улыбается он.

— Ладно, дядь Миш, я пошла, – соскакиваю с парты и забираю свой рюкзак, – физра сама себя не сдаст.

— Давай, Данька, в здоровом теле – здоровый дух.

Я смеюсь и машу ему на прощание. Про здоровый дух наш трудовик точно знает больше остальных. По опустевшей лестнице поднимаюсь к спортивному залу. Я должна была сдавать нормативы в пятницу, но все пропустила, так что договорилась с учителем, что подойду сегодня после уроков. Наш принципиальный дедок всю душу вытрясет, но каждого заставит отжиматься, чтоб у него пробелов в журнале не было.