Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 91

— Ты могла бы начать с разговора с людьми, с которыми папа работал каждый день на протяжении десятилетий. Я уверена, что Гуди связывалась с тобой – она бы сказала, кто был ему близок.

Мама откашливается.

— Что сделано, то сделано. Мне жаль, что ты расстроена…

— Я расстроена. Еще мне стыдно. Мы из-за этого выглядим жестокими и черствыми. Все здесь скорбят по нему. Это хорошие люди, мама. Они заслуживают лучшего.

Еще одна пауза.

— Мне жаль.

Мое сердце сжимается от грусти в мамином голосе. Я закрываю лицо рукой.

— Нам нужно быть добрее, мама. Я стараюсь. Тебе тоже нужно.

Мама громко сглатывает.

— Я постараюсь. Значит, у вас там все хорошо?

Мама не тот человек, до которого легко достучаться, но я пытаюсь.

— Все хорошо. В основном потому, что люди здесь замечательные.

— О. Я рада, что они хорошо к тебе относятся. Я скучаю по тебе, дорогая. Очень сильно.

Теперь моя очередь сглотнуть. Если мама не в разъездах или не очень занята, мы обычно разговариваем по нескольку раз в неделю.

— Я тоже скучаю. Но я начинаю думать… – Мои глаза горят. Я закрываю их. – Мне здесь нравится. Очень. Я знаю, что тебе не нравилось, и я понимаю почему. Но я не хочу, чтобы это помешало мне дать ранчо Лаки шанс.

— О. Ну, ладно. Главное, чтобы ты вернулась в Даллас.

Я бы закатила глаза, если бы они не болели так сильно.

— Мне пора. Ужин будет готов через несколько минут.

— Будь осторожна с едой. Не хочу, чтобы у тебя снова начались проблемы с желудком.

— На самом деле с тех пор как я здесь, мой желудок чувствует себя гораздо лучше.

— Правда?

Я смеюсь, но смех звучит пусто.

— Ты удивлена?

— Я рада за тебя. Интересно, что именно так хорошо на тебя влияет.

Свежий воздух? Минимум стресса? Симпатичные ковбои?

Все вышеперечисленное?

— Не знаю, в чем причина, но мне это нравится.

Неловкая пауза.

— Помни, ты сказала, что постараешься, – говорю я наконец.

— Я постараюсь. И помни, ты должна вернуться домой. Спокойной ночи, дорогая.

— Пока, мама.

* * *

Я работаю на ранчо почти всю неделю.

Постепенно на улице становится прохладнее, ведь скоро октябрь. Одно утро даже было холодным. Я все не могу насытиться этой свежестью. Солнце, работа, шутки ковбоев, бросающих лассо и ухаживающих за ранеными коровами.

Мы с Марией наконец-то нашли общий язык. С каждым днем я чувствую себя все увереннее в седле.

Мы так сработались, что я даже ем, как лошадь, наслаждаясь блюдами Пэтси. Однажды вечером она приготовила тающие во рту ребрышки, политые сладким и пряным соусом барбекю, которые были так вкусны, что я почти съела целую порцию сама. Я не могу наесться ее сырной кашей или домашним салатом из курицы, который Пэтси подает с круассанами, испеченными на завтрак.

У меня не болел живот уже… целую неделю. Это заставляет задуматься о том, что моя проблема не в еде и не в аллергии. В чем же дело? Может, свежий воздух лечит боль в животе? Или в городской воде было что-то токсичное?

Или мне просто больше нравится жизнь на ранчо, чем в Далласе?

Я стараюсь не зацикливаться на последнем вопросе, потому что ответ может быть… тревожным, мягко говоря. Я не останусь на ранчо Лаки. По крайней мере, не навсегда.

Но мне нравится, как вымотано мое тело к концу каждого дня. Я регулярно принимаю ванны с солью, после которых с легкостью засыпаю.