Другие методы - Полина Ветер Страница 91

Правда, свои материальные обещания Удальцов выполняет: например, регулярно пополняет карту и по-прежнему позволяет эксплуатировать Андрея.

Я уже привыкла к тому, что теперь не одна и несу ответственность не только за себя, но и за дочь, хоть и хочется иногда просто закрыться одеялом и не слышать требовательные крики. Всё можно пережить.

И эту неделю без родственников мы справимся.

Сашка с Алёнкой повезли маму к тётке в Ростов. У той юбилей, и естественно, просто никак нельзя было отказаться. Хоть мне и страшновато оставаться одной, я уговорила маму не переживать за нас и поехать, ведь они не виделись почти пять лет. Кто знает, будет ли ещё такая возможность.

Наш с дочерью день проходит по привычному режиму: прогулка, еда, сон, игра, бесконечные переодевания… Я успеваю только собрать волосы в хвост. Иногда просто засыпаю на ходу, прислонившись к косяку или облокотившись на столешницу.

Конечно, я справлюсь. Я же сильная, чёрт побери.

Бывают моменты, когда мне хочется выцарапать Удальцову глаза за то, что оставил меня одну наедине с житейскими проблемами. Мне так удобно и комфортно было прятаться за его широкими плечами, что теперь ощущаю себя бесполезным манекеном, выполняющим одни и те же действия.

Чувствую пустоту в груди и постоянно накатывающее бессилие. Может, не у меня одной так. Слышала, это называется «послеродовой депрессией».

Есть, конечно, и много хорошего в моём новом положении. Например, моя дочь уже умеет улыбаться, и от неё в такие моменты, как мне кажется, расходятся лучики света. На кого она похожа, не знаю… Есть определённо отцовские черты, особенно цвет глаз – один в один передался. Серые… стальные…

В остальном – моя светлая макушка и пухлые детские щёчки. И конечно, для меня она самая красивая на свете, потому что его продолжение, потому что «моя».

Сегодня Ксюша особенно капризна, почти всё время плачет и ни под каким предлогом не хочет лежать. Я нарезаю уже тысячу восемнадцатый круг по комнате, но это мало её успокаивает. К тому же маленький лобик покрылся испариной, а личико разрумянилось, поэтому я решаю измерить температуру, ведь на ощупь уже ничего не понимаю, не могу определить.

Термометр через три минуты показывает тридцать восемь и семь, а у меня в этот момент начинается паника.

Вот оно.

То, чего больше всего боялась, провожая родственников в Ростов. Остаться наедине с больным ребёнком – самый большой страх для меня. Потому что я не выдержу, если с ней ещё что-нибудь случится, не смогу себе простить.

Отчаянно соображая, куда сначала позвонить – Андрею или в скорую, выбираю второй вариант. Просто потому, что Андрей приедет быстрее. Даже с другого конца города. Когда диспетчер записывает наши данные и велит ожидать экипаж, я тут же набираю знакомый номер, пытаясь успокоить плачущую Ксюшу. Она уже вымоталась и голову еле держит, но истерику никак не прекратит.

— Андрей! – выкрикиваю в трубку. – Прости, что так поздно, я просто не знаю, что делать: у Ксеньки температура, она кричит, не успокаивается, а мама с Сашкой уехали вчера в Ростов. Я вызвала скорую, но, может, вы с Наташей подскажете, что можно дать ей уже сейчас?

— Так… – Голос мужчины звучит, как всегда, строго и по делу. – Ничего не предпринимай пока. Для начала успокойся и не паникуй. Все дети болеют, скорее всего, это обычная простуда. Но ты молодец, что вызвала врачей. Не укутывай её и постарайся согреть ножки. Я минут так… через двадцать подъеду.