Другие методы - Полина Ветер Страница 90

Его проницательность бьёт рекорды.

Я только киваю, кутаясь в простыню.

Он уходит, перед тем заботливо поцеловав меня в лоб. Долго смотрит в глаза, будто чувствует, что там, внутри меня больше нет прежнего ответа.

Я даже не задумываюсь, что, скорее всего, это наш последний такой близкий контакт.

Стараюсь не думать.

Ведь сейчас с ним уходит частичка меня…

Быть сильной.

Быть мудрой.

Быть мамой.

Новая мантра.

Как установка на новую жизнь…

* * *

Мама отдаёт мне в руки Ксюшу и по-хозяйски оглядывает квартиру.

— Так, суп в холодильнике не забудь, а то я тебя знаю. – Берёт сумку и обращается к Сашке, который мнётся у двери: – Что стоишь, смотришь, вещи возьми.

Брат закатывает глаза.

— Пеленки повесь, они скоро постираются.

— Мам…

— Что «мам»? За вами глаз да глаз нужен… Уморите ведь ребёнка…

— Пошли уже, – подгоняет Сашка.

— Позвоните, как доберётесь. Тёте Любе от меня привет.

— Конечно.

— Давайте уже, пока. – Целую их по очереди в щёку. – Ничего с нами за неделю не случится. Если что, всегда есть Андрей.

Он у меня уже как правая рука и левая нога…

На самом деле, я даже не представляю, как бы справлялась без помощи мамы, Сашки и Андрея.

Решение уйти от Сергея не было спонтанным, но последствия всё же обрушились на меня трудностями долгожданного материнства.

Ксюша неспокойный ребёнок. Она постоянно требует внимания, практически не слезая с рук, поэтому, конечно, я ощутила разницу между полноценной и неполноценной семьёй. И всё же не поддалась на мамины уговоры переехать к ней. Даня сделал мне подарок за рождение сестры – оставил за мной право проживания в служебной квартире. И это, конечно, сильно облегчило мне жизнь: здесь я могу лить свои слёзы, не боясь, что кто-то услышит…

О чём плачу?

Я просто скучаю по Удальцову, безумно, каждый день.

Осознаю, что своим решением сделала себя несчастной, но уже ничего не могу изменить.

Мы с Сергеем видимся два раза в неделю. Стабильно.

Он приезжает, чтобы забрать Ксюшу на прогулку и возвращает ровно через два часа домой. Разговариваем мало. В основном по делу, иногда он делится своими наблюдениями за ней, выражая искренние эмоции… Ко мне больше ничего не выражает.

Словно мы партнёры, у которых есть общее дело, а не два любящих человека.

Да…

Наверное, это в прошлом, и у него ко мне уже ничего не осталось. А. может, права была его жена – ничего и не было. Это я себе, наивная, напридумывала.

Считала, что раз у него ко мне чувства, то уж точно не оставит в покое, добьётся своего, заставит простить и вернуться.

Но ничего этого нет.

Мы просто здороваемся на пороге и прощаемся каждый раз, будто навсегда.

Первое время он навещал меня в больнице. Нас выписали только к концу второго месяца, когда Ксения окрепла и научилась самостоятельно есть. О грудном вскармливании пришлось забыть – молоко пропало практически сразу после родов, да и у дочери с самого начала было искусственное питание.

Я довольно быстро пришла в норму, несмотря на предыдущие проблемы, Арам Суренович осмотрел перед выпиской и вынес вердикт, что я почти восстановилась, что, конечно, не могло не радовать.

Я даже поделилась хорошей новостью с Сергеем, сама не знаю зачем, но он отреагировал сухо. Сказал, что не сомневался в этом, потому что я сильная.

Ксюше уже почти пять месяцев, и за это время я поняла, что могу простить ему всё, только ему это больше не нужно…