Зараза, которую я ненавижу - Ксюша Иванова Страница 93

Он там шелестит чем-то. Видимо, тем самым посланием. Потом читает, явно с трудом разбирая почерк:

— «Да не будет знать ни беды, ни горести. Да обретёт любовь бесконечную. Да не коснётся её волос седая старость». Ну? Каково?

— Надо же! А мы думали, что она злая была! — смеётся Яся. — А она вооон какая!

— Что за история такая? — спрашивает Марина.

— Да у этих новых соседей, что ни день, то новая история, — ржёт Пылёв.

— Расскажу сейчас, — отвечает новой подруге Яся. — Давай будем бутерброды в столовой делать, и я буду рассказывать…

Берут заготовки и перемещаются в столовую, где поместился большой стол.

Золотарёв нетерпеливо спрашивает:

— Никит, так что с наследством делать? Яська это всё заберёт или как?

— Слушай, сдай это в… музей или там… В табор отвези! Точно! А хочешь, сам носи! У нас с Всей уже всё есть — любовь неземная или что там было ведьмой обещано? Думаешь, я разрешу своей жене на шее пять килограммов каких-то монет носить?

— Ну, я примерно так и думал… Есть у меня идея одна. Короче, понял. Клад заберу себе, так и быть. Спасу вас от безмерного счастья.

— Ну, ладно! Как хочешь. Вы скоро там? Мясо начинать жарить?

— Слушай… А вот такой вопрос… У вас там лишнее местечко за столом не найдётся?

— Да без проблем. Привози. Кого ты там привезти хотел?

— Да я не то, чтобы хотел. Тут ещё уговорить надо. Но вдруг согласится… Короче, жди меня… Я скоро.

Молча выпиваем по второй. Я совсем немного — все-таки жить хочется. Валюша и Сергей по целой.

— Огурчик? — спрашивает Валюша.

— Всенепременно!

Переглядываются с выражением любви и восхищения друг другом.

Поставив нам тарелочку с огурцами, Валюша отъезжает к своему пирогу.

— Почему не спрашиваешь, что там с твои делом?

— Что там с моим делом? — спрашиваю со вздохом. Не очень-то хочется сейчас, в праздник, говорить о неприятном. Но, с другой стороны, вот именно сейчас могу всё узнать, можно сказать, из самых первых уст.

— Там такой спрут оказался, что мама не горюй! Такие люди подтянулись, что даже страшно становится — головы полетят высокие! Журналисты заинтересовались. Спустить на тормозах теперь не получится. Хотя некоторые попытались.

— А Илона? — понижаю голос, посматривая в сторону женщин. Нет, Яся не показывает, что ревнует меня к бывшей жене. Но… Чувствую, что даже упоминание её имени расстраивает мою Заразу. И мне интуитивно хочется, чтобы у неё рядом со мной никакого негатива не было вообще. Оберегаю, как могу.

Словно чувствует мой взгляд.

Оборачивается.

Улыбается мне.

Отворачивается снова к Марине.

Смотрю.

Забываю о Пылёве, о разговоре нашем. Обо всём.

Думаю о том, что в своей жизни всегда любил только одну женщину. И жизнь вообще странно устроена — чего бы проще, если любишь, будь всегда рядом.

А вот нет! Не получалось! И столько всего пришлось пережить, чтобы потом всё равно встретиться и быть вместе.

Перевожу взгляд на её шею.

Словно чувствует. Тут же прикасается к тому месту, куда я смотрю, пальцами.

И я представляю, как сейчас подойду сзади, обниму её за хрупкие плечи и поцелую вот там за ушком…

— Э-эй, — щёлкает пальцами перед моими глазами Сергей. — Я, конечно, понимаю, молодожёны — все дела, но ты, брат, зависаешь не по-детски! Ох, любовь-любовь…

— Так что там с Илоной?

— Таких, как она, в их ОПГ человек пять ещё было. В основном женщины. В основном работали в сфере определённых услуг. Подбирали подходящих клиентов, втирались в доверие. Узнавали про наследников, про родственников. Свой юрист готовил бумаги. Свой нотариус заверял. Менты свои были, риэлторы. Естественно, бычары — грубая сила, чтобы надавить, где надо, пробить, если не соглашаются сразу.