Диагноз на двоих - Марисса Эллер Страница 94

Кажется, впервые за несколько часов я перестаю двигаться. Может, во мне говорит преднизон, но я чувствую, что должна что-то сделать. Должна с ней связаться. Можно написать, но это как-то слишком безлико. Мысль о том, чтобы поговорить с ней лицом к лицу, так меня пугает, что я снова начинаю ходить туда-сюда. Думаю и хожу. Хожу и думаю.

Я слышу, как входная дверь распахивается, а затем закрывается. К кухне приближаются шаги. Эти шаги я распознаю не сразу. Я точно знаю, как ходит каждый член моей семьи.

— Как тут вкусно пахнет!

Он… очень милый. Каждый раз это замечаю, прямо как в первый, только вот теперь я знаю, что он и правда замечательный. Не знаю, дело в нем или в преднизоне, но почему-то мое сердце превращается в кашу.

Грант нарядился, то есть на нем брюки цвета хаки вместо джинсов и винтажная фланелевая рубашка, которая застегнута, как настоящая рубашка, а не накинута поверх футболки с группой из 80-х. Получается, он решил одеться для Дня благодарения, а не для Хеллоуина. Интересно. Я могла поклясться, что он придет в бейсбольной форме. Я даже хотела, чтобы он пришел в бейсбольной форме. Я ведь никогда его в ней не видела. А хотела бы. Стоп, не об этом я должна сейчас думать.

— Что ты здесь делаешь? Ты должен был прийти только через несколько часов, – предъявляю я, почти выдохшись.

— Я знал, что с тобой будет. – Он показывает на то, как я ерзаю. – А еще ты навредишь себе, если возьмешь на себя слишком много.

Я хочу притвориться, что не понимаю, о чем он, притвориться, что делаю совсем не то, о чем он подумал.

— Мне не нужна нянька.

— Знаю, что не нужна.

— Я не это хотела сказать. Из-за стероидов я становлюсь злой.

Когда я его обнимаю, я наконец-то перестаю двигаться. Ладони и ступни уже ноют, и я знаю, что боль будет распространяться дальше по конечностям, пока не сольется воедино.

— Почему ты лучше справляешься с артритом, чем я? – спрашиваю я, все еще прислоняясь щекой к его поношенной фланелевой рубашке.

— Просто у меня опыта больше.

Мне хочется стоять так вечно, но еще хочется вернуться в кровать. Снова хлопает входная дверь, и на кухне появляется Кэролайн.

— Они не орут друг на друга, но здесь все равно безопаснее.

— Согласен, – говорит Грант. – Когда я сюда шел, твой папа помахал мне с горелкой в руке, а так как он в костюме клоуна, это было жутковато.

— Серьезно? Зачем ему горелка? – спрашиваю я, отстраняясь от Гранта, чтобы посмотреть на Кэролайн.

Она пожимает плечами:

— Я удивлюсь, если к ужину у нас все еще будут родители. – Здесь и правда безопаснее.

Я возвращаюсь к соусу и продолжаю нарезать овощи на равные кусочки, но вскоре пальцы начинают соскакивать с ножа. Мысли замедляются, превращаясь из потока в тонкую струйку, и я с трудом могу складывать слова в предложения. Я захожу в тупик.

— Что тебе еще нужно сделать? – спрашивает Кэролайн.

— Это и еще картошку. Можете ее почистить?

Вместо ответа Кэролайн идет за Итаном. Втроем они быстро управятся. Они устраивают соревнование, кто из них быстрее почистит и порежет свою порцию картошки. Я даже смотреть на них не могу.

— Осторожнее… Пальцы себе не отрежьте. – На этом мой здравый смысл официально закончился. Это единственное, что от него осталось. Хорошо, что я уже приготовила батат, а то бы снова положила на него мармелад.