Твое сердце – лед - Аманда Вин Страница 95

Так я злюсь на него почти все дни.

Но сегодня все по-другому.

Завтра у меня операция.

И я внезапно понимаю, что перед операцией мне очень страшно, а единственный человек, с которым я могу поделиться своими мыслями, – это Максим.

Сегодня он приходит рано, и я не начинаю его прогонять, как обычно.

Когда мама уходит из палаты, Максим подвозит ко мне еду и хочет начать меня кормить с ложечки.

— Руки у меня работают хорошо, – злюсь я, как всегда, на него. – К тому же мне есть нельзя. Перед операцией.

— Блин, а я так хотел за тобой поухаживать.

— Тебе разве это нравится?

— Что?

— Нянчиться со мной. Лучше бы гулял…

— С тобой погуляем, хочешь? Прямо сейчас.

— У меня завтра операция. Я не могу.

Тут я ему признаюсь:

— Мне страшно, кажется, что операция не поможет.

Максим берет меня за руку и крепко сжимает мою ладонь, как будто пытается поделиться своей уверенностью.

— Слушай, это действительно хороший врач. Но мы уже говорили с отцом: если не помогут тут, мы уже нашли классный центр реабилитации в Германии, поедем туда, все будет хорошо, Кать.

Я улыбаюсь, мне становится лучше. Перевожу тему разговора:

— Слышала, ты начал работать с отцом, ну то есть моим… твоим отцом, не знаю, как правильно сказать.

Мы оба смеемся, затем Максим отвечает:

— Да, я начал работать на серьезной работе. Я же собираюсь жениться в скором времени, и мне нужно откладывать деньги на свадьбу. Где ещё их такие заработаешь, кроме работы моего отца?

Максим подмигивает мне.

Я сначала хочу съязвить про его свадьбу и спросить, где невеста.

Но передумываю и спрашиваю:

— Когда ты там работаешь, ты же все время тут сидишь?

— Дистанционно подписываю документы. Пользуюсь тем, что родился в богатой семье. Мажор, ты же знаешь. – Макс скрещивает руки, вальяжно откидывается на стуле. Я снова смеюсь.

Он один может меня рассмешить после всего, что случилось. Не знаю, как у него это получается, но я рядом с ним забываю обо всех тревогах. И что бы я делала, если бы у меня не было каждый день такого антидепрессанта?

— Спасибо, – говорю я Максиму впервые за долгое время.

А он наклоняется и целует меня.

Вот теперь я точно чувствую себя живой…

* * *

Операция проходит хорошо. Я начинаю чувствовать боль в ногах, чувствительность как будто постепенно возвращается. Странно, я совсем не верила в эту операцию, но врач оказался прав. Я рада, что в итоге самые страшные диагнозы не оправдались.

Я не расслабляюсь. Это только начало пути, я все ещё не могу стоять на ногах и ходить, просто их чувствую. Теперь мне нужна хорошая реабилитация, чтобы восстановить чувствительность и укрепить мышцы позвоночника. Для этой цели мы едем в Германию, в ту самую клинику, которую мне нашел Максим.

Максим каждый день проводит со мной. Я так привыкла, что он рядом. Только так я чувствую, что все будет хорошо. Он всегда по-олимпийски спокоен, мне это передается. Даже рядом с мамой я себя так не чувствую…

В какой-то момент Максим лучше меня начинает разбираться, какие лекарства нужно пить, какие нет, какие мази нужны, процедуры… Когда я «тренируюсь» ходить с врачом, он сидит рядом. Он рядом, даже когда мне делают капельницу.

Все в Германии думают, что мы с ним женаты.

Через три месяца восстановления у меня получается сделать первые самостоятельные шаги и даже без сильной боли. В этот момент я понимаю, что моя прежняя нормальная жизнь близка. Хотя была ли она когда-нибудь нормальной? В ней всегда было много тренировок, мало развлечений и любви…