Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 97

29

Слоан

Мы покидаем небоскреб в составе колонны из двенадцати внедорожников.

При выезде из подземного гаража половина из них поворачивает направо. На следующем повороте происходит то же самое, пока в качестве сопровождения у нас не остается всего два автомобиля, и мы выезжаем из города.

Такова техника ухода от преследования. Я понимаю. Также понимаю, почему в машине повисло такое напряжение. И Деклан рядом со мной, и Киран за рулем сидят как на иголках. Они высматривают врагов, которые могут внезапно нас атаковать или проследить за нами до нового пристанища.

Единственное, что мне непонятно, – насколько нервничаю я.

И не за себя. За Деклана. За все, что с ним может случиться. Его могут арестовать. Подстрелить. Взять в заложники и подвергнуть пыткам члены конкурирующей банды. И я буду бессильна что-либо сделать.

Ненавижу быть бессильной.

И нервничать тоже ненавижу.

На самом деле я нахожу довольно много неприятных моментов в этом новом для меня явлении – «неравнодушии». В основном все они связаны с изменениями во мне самой.

Как можно оставаться крутой, когда ты постоянно о ком-то переживаешь?

Деклан замечает мое беспокойство и сжимает мне руку.

— Скоро будем на месте.

— Это далеко?

— Из аэропорта мы полетим на вертолете. Это час пути.

— Докуда?

— Мартас-Винъярд.

Он внимательно вглядывается в мое лицо, пока я перевариваю информацию; его пальцы крепко переплетаются с моими.

— И давно у тебя дом в Мартас-Винъярд?

— Уже несколько дней.

Мои брови тянутся вверх.

— Дней?

— Я не знал, сколько еще твоих бывших ухажеров попытаются ворваться ко мне домой с оружием, – объясняет он сухим тоном.

— Быстро ты умеешь делать ноги.

— Если есть повод, то со скоростью света, – шепчет он, не сводя с меня глаз.

— И сейчас есть повод?

— Ты знаешь, что да.

— Я?

— Не кокетничай.

— Но я такая милая, когда кокетничаю.

Он протягивает руку и треплет меня по щеке.

— Ты волнуешься?

— Да, черт возьми!

— Из-за чего?

— Что ты умрешь из-за преклонного возраста, и мне придется экстренно искать риелтора, чтобы избавиться от этого уголка любви, который ты купил.

Понимая, что я просто не хочу признаваться в своих переживаниях, он смеется.

— Едва ли это уголок.

— В смысле?

— Это дом в шесть тысяч квадратных футов с участком в шестьсот акров.

Мой рот открывается, но звуки оттуда не выходят.

Это состояние ступора вызывает у него улыбку.

— С личным пляжем. И вертолетной площадкой. У Обамы дом неподалеку.

В некотором шоке я выдавливаю слабым голосом:

— О, отлично. Можем иногда пить вместе коктейли и обсуждать мир во всем мире.

— Сомневаюсь.

— Это почему?

— На выборах ты голосовала за либертарианцев. Они, скорее всего, решат, что ты чокнутая.

Мне остается только закрыть лицо руками.

— Черт, мое досье – это просто что-то с чем-то.

Он мягко отвечает:

— Да уж. История о действительно замечательном человеке. Женщине, которая пляшет только под собственную дудку.

Я опускаю руки и смотрю на него.

— Хочешь сказать, я эксцентричная.

— Я хочу сказать, что прежде всего ты – индивидуальность.

— Нет, прежде всего я умнее тебя, помнишь?