Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 98

— А еще ты с ума по мне сходишь.

Смущенная огнем в его глазах, я отворачиваюсь.

— Или просто схожу с ума.

Он наклоняется и целует меня в зардевшуюся щеку. А потом мурлычет в ухо:

— Ты переживаешь, что со мной что-то случится. Значит, ты без ума от меня. Признайся. Хочу услышать, как ты это произносишь.

— Если будешь сильно задирать нос, я тебе напомню, что за Ставроса я тоже переживаю.

— Да, как переживают за домашнего питомца. Он для тебя не более чем хомячок. Я, в свою очередь…

— Эго-маньяк и монстр? – улыбаюсь я. – Согласна.

Деклан опускает руку мне на горло и хриплым голосом произносит:

— Монстр, который хочет услышать о твоих чувствах к нему.

Я поглядываю на Кирана в водительском кресле.

— Сейчас?

— Сейчас. После твоей речи про Большой каньон мне захотелось большего.

— Не могу повторить такое по щелчку пальца. Это был экспромт.

— Господи, как мне нравится, когда ты используешь свои умные слова.

— Не будь ослом.

— Подумай над словом, которое могло бы описать твои чувства ко мне. Хотя бы одно слово, детка.

Я чувствую его горячее дыхание на своей шее. Крепко сжатую руку на моем горле. Его голос звучит низко и грубо, и все это заводит меня так сильно, будто мне в организм встроили ключ зажигания.

Закрываю глаза и пытаюсь найти подходящее слово для чувства, которое испытываю рядом с ним.

— Опьянение.

Он накидывается на мой рот и жадно целует. Мы наезжаем на кочку и расцепляемся, но наши лица все равно близко. А взгляды прикованы друг к другу.

— Ты в этом не одинока.

— Я знаю.

— С тобой такое раньше бывало?

— Чтобы меня приглашали в Мартас-Винъярд? Нет.

— Не увиливай. Ты знаешь, о чем я.

Деклан пристально смотрит. Я как будто под увеличительным стеклом. Голая. И дезориентированная, как будто падаю в глубокую, темную дыру.

— Ты знаешь, что нет.

— Скажи это.

— Тебе правда хочется обсудить это в самый неподходящий момент? Когда мы даже не одни?

— Скажи это.

Очевидно, он не успокоится, пока я не дам ему то, что он хочет. Не остается выбора, кроме как наклониться поближе к его уху и подчиниться:

— Нет, со мной никогда раньше такого не было. И я ни к кому такого не чувствовала. И я никогда не забывалась, и мне никогда не хотелось забыться так, как я хочу забыться с тобой. И я никогда не доверяла мужчинам. Даже своему отцу. Так что если ты разобьешь мне сердце, гангстер, просто знай, что ты станешь первым и последним. Никто до этого не смог на нем даже царапины оставить, и никто не сможет притронуться к его осколкам после.

Деклан тяжело выдыхает. Берет мое лицо в ладони. В его сияющих ослепительно-голубых глазах написано ликование.

— Я никогда не уйду. Потому что ты будешь моей женой, – твердо звучат его слова.

— Черт возьми…

— Это да?

— Нет.

— Тогда пусть будет да.

— Я не создана для брака.

— Я тебя не спрашивал.

— Понятно. То есть теперь это похищение невесты?

— Почему ты злишься?

— Потому что твое самодовольство превышает масштабы вселенной.

— Так поступить логичнее всего.

— Да, если люди вместе дольше четырех секунд.

— Я долго не проживу, Слоан. Я не могу позволить себе роскошь медлить.

Ни одна другая фраза не смогла бы направить разговор в настолько неправильное русло. Я в шоке отвечаю:

— Ты болен?

— Нет. Я – новый босс мировой криминальной империи. Такие долго не живут. Прошлый и года не протянул на этом месте. Насколько дольше, по-твоему, продержусь я?