Другие методы - Полина Ветер Страница 97

— Ты скоро уходишь? – задаю вопрос мужчине, который не спеша отпивает дымящийся напиток из кружки.

Его брови хмурятся, будто я спросила что-то неприятное.

— Просто… можешь присмотреть за Ксюшей, пока я схожу в ванную? Если ты торопишься, тогда…

— Оль, сядь, пожалуйста.

Волнение поднимается во мне непреодолимой волной, руки потеют, особенно когда Удальцов отставляет кружку в сторону.

Я так и не научилась воспринимать его как кого-то равного. Даже родив ему дочь, до сих пор испытываю трепет и в какой-то степени страх, когда он вот так смотрит из-под бровей своим убийственно стальным взглядом.

Молча сажусь на стул, подчиняясь твёрдому тону.

— Поговорим? – Спрашивает, будто я могу отказаться.

Киваю, сглатывая вязкую слюну. Мне некомфортно от того, что уже почти целый день мы находимся вместе, учитывая то, что я решила закончить с ним все отношения помимо тех, что связаны с дочерью.

— Я знаю, что сейчас не совсем подходящее время для этого разговора, – начинает он уверенным голосом. – Ты расстроена состоянием Ксении, сама устала и находишься в постоянном напряжении.

— Это так заметно?

— Да.

Вот спасибо за честность. Теперь ещё хуже себя чувствую, куда уж мне до его молоденьких девочек со своими кругами под глазами…

— Я не могу больше смотреть, как ты пытаешься решить все проблемы мира сама.

— Я не одна. Мне помогает мама и Сашка по возможности.

— Да, конечно. Только иногда их помощь хуже вредительства.

— Что ты имеешь в виду? – Сразу «встаю в стойку», услышав что-то против своей родни.

— Например, твоя мать, при всём уважении, хочет, чтобы ты всегда телепалась у её ног и была по гроб жизни обязана.

— Это неправда. – Внутри сковывает холодом от таких резких слов.

Хоть мама и несправедлива иногда, она никогда не желала мне ничего плохого.

— Ещё чуть-чуть давления на тебя – и мне запрещено будет видеть собственную дочь. Насчёт брата – я бы сказал, ему свою жизнь строить некогда, не то что помогать тебе.

— Зачем ты говоришь всё это? У нас разные мнения…

— Говорю, потому что это единственная возможность достучаться до тебя за последние полгода. К сожалению, только болезнь дочери даёт нам возможность нормально поговорить.

— Что это значит? – Начинает разгораться возмущение. – Что я слишком долго думаю, простить тебя или нет? Что твоё мнение единственно верное? У тебя был миллион возможностей поговорить со мной, но ты ими не воспользовался. А теперь обвиняешь меня в том, что я неправильно живу?

— Ты вправе злиться на меня. – Отвечает спокойно.

Ксюша начинает кряхтеть и поскуливать. Её недовольство всё громче долетает звуками из комнаты.

Ванной мне снова сегодня не видать…

— Я побуду с ней, а ты иди, делай то, что хотела. – Будто читает мои мысли.

— Разве тебе не пора на работу?

— Я не уйду отсюда, пока мы не обсудим всё по-человечески. Поэтому иди в душ, а мы с дочерью пока пообщаемся.

Его тон не терпит возражений, как и всегда. А я нахожусь в смятении: с одной стороны, меня жутко бесят его доминантные замашки, с другой – зубы почистить всё же не мешало бы…

И он прав в одном: пришло время поговорить и выяснить, как будет дальше строиться наша жизнь. Несмотря на все разногласия.

Успокаивая себя вновь по форме мантры, принимаю душ и затягиваю потуже халат, будто он способен защитить меня от собственного мужа…