Другие методы - Полина Ветер Страница 98

Мы сталкиваемся в дверях, но я даже пискнуть не успеваю, как тут же снова оказываюсь внутри ванной комнаты.

Удальцов оставляет дверь приоткрытой, придавливает меня к стиральной машинке своим мощным телом и непередаваемой внутренней энергией, так, что я снова ощущаю страх и возбуждение одновременно.

— Мы хотели поговорить… – мямлю, упираясь ладонями ему пониже груди.

— Поговорим. – Только одно слово…

Сергей распахивает на мне халат и тут же сдавливает грудь пальцами, посылая сигналы к моей женской сущности. Одной рукой обхватывает шею сзади и чуть тянет от себя, заставляя отклониться назад.

— Я скучал по тебе каждую долбаную минуту, всё это время, пока ты была здесь и в больнице, – басит вполголоса, глядя прямо в глаза. – Каждый день собирался приехать и забрать тебя домой, потому что ни хера ты не должна жить здесь, твой дом там, где я.

Подхватив под попу, одним движением усаживает на стиралку сверху и прижимает к своему паху одной рукой. Я ощущаю его «готовность», дышу так часто, будто меня гоняла по лесу стая бешеных собак, и внимаю тому, что он говорит.

— Я обещал, что дам тебе время… – Его будто прорвало, слова мешаются с дикими, собственническими движениями рук. – Что не буду давить и не прикоснусь, пока ты сама этого не захочешь.

Лбом прислоняется к моему лбу.

— Я больше не могу так… – Медленно развязывает ремень халата и стягивает его с моих трясущихся плеч. – Проси всё, что хочешь. Согласен на любые условия, буду выполнять все твои желания, только вернись ко мне.

Из моих глаз непроизвольно льются слёзы.

Я не могу ничего сказать, только пытаюсь дышать и не задохнуться.

— Прости меня, девочка. Я должен был сказать это ещё тогда… – Осекается. Выдыхает. – Я люблю тебя и хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Ты единственный человек, кто может выносить мой характер и привычки, не упрекая при этом. Ты единственная, кого я хочу видеть каждый день, мне не хватает тебя, даже когда мы рядом.

Он отстраняется ненадолго, шаря по лицу взглядом, прикасается почти нежно к губам и втягивает нижнюю, а потом спускается к груди, засасывает ареолу соска, обхватив грудь ладонями, и я начинаю трястись ещё больше, растерянная и загнанная в угол его словами.

Поцелуи становятся настойчивыми, но по-прежнему мягкими, это необъяснимо, а он опускается вниз, становится на колени и раздвигает мои ноги широко.

— Только ты можешь быть такой вкусной и острой одновременно… – Вгоняет меня в краску фразами и движениями языка.

— Серёжа… – выдыхаю, когда он втягивает мои нижние губы и настойчиво «играет» с клитором.

Немного подразнив меня, мужчина вводит пальцы внутрь и двигает ими, продолжая облизывать и терзать складки.

— Бесподобная… – Глухо хрипит. – Моя девочка…

Я взрываюсь как фейрверк, сдавив его пальцы, пытаюсь опираться на машинку, но всё равно не удерживаюсь и сползаю к нему на пол. Удальцов ловит моё ослабленное тело и прижимает к себе.

— Я люблю тебя, слышишь? – шепчет в макушку. – Тебя и Ксюху. Поехали домой.

Поднимаю на него взгляд, немного отстраняясь:

— Я не переживу, если ты меня ещё раз обманешь.

Мне трудно говорить. Трудно поверить. Но невыносима даже мысль, что сейчас он уйдёт и всё будет как раньше – он сам по себе, мы с дочкой вдвоём.

Я наивно и глупо представляла сотни раз, как бы это было: мы с Сергеем вместе воспитываем Ксюшу, встаём по ночам, по очереди качаем и кормим её, следим за маленькими и большими успехами, переживаем и делим проблемы и трудности на двоих.