Будешь моей мамой? - Оливия Лейк Страница 99

Крепкие ладони обвили талию, а горячий шепот обжег шею. Адам вел себя так, словно незнакомая девица не визжала над нами, лежавшими в постели. Это тоже проблема. Его отец против наших отношений. Против меня лично. Я не желала такой атмосферы ни для себя, ни для сына. И для Адама не хотела: выбирать между семьей и семьей — слишком сложно.

— Почему ты ушла? — шепнул он.

— Адам, как Тима проснется, мы уедем.

— В смысле? Куда? — захват стал крепче, а тон ниже. Адам не отпустит. Мы его. Хотела я этого — конечно! Потому что я люблю его, но нам всем нужно время: необходимо разобраться в ситуации, себе и сделать сложный, трудный, тяжелый выбор. Нам троим.

— Домой. К себе домой.

Адам осторожно взял меня за руку и вывел из детской. Естественно, у него были вопросы. Мне оставалось надеяться, что он услышит мои ответы и удовлетворится ими.

— Почему? Саш, я не понимаю.

— Тимофей проснется и спросит про утверждения Сабины. Я хочу поговорить с ним вдвоем: в спокойной обстановке и без… — я замялась. — Без давления, понимаешь?

Мой сын еще ребенок, и я хотела, чтобы он услышал правду, понял свои чувства и принял решение исходя из себя, а не ответственности. На Тимоше и так всегда было много обязательств: хороший правильный умный ребенок, беспроблемный и не по годам рассудительный. Если он выберет злость — пусть так! Обиду — тоже можно! Истерика, крики, слезы — имеет право! Тима должен ориентироваться на свои чувства, а не думать, как не обидеть других. Я очень привязалась к Сабине, и Тимофей тоже, но я не могла и не хотела обесценивать его чувства, чтобы не ранить других.

— Ты думаешь, я буду заставлять его или тебя любить меня? Принять нас с дочерью? — с тихой горечью уточнил Адам.

— Нет, — дотронулась до темных волос и провела пальцами по густой мягкости. — Я просто считаю, что Должна сделать это сама. Он мой сын, ия знаю…

— Наш сын, — поймал мою руку и приложил к губам. — Я понимаю, Саша, — медленно целовал ладонь, языком лаская пальцы, — ты привыкла все решать сама. Привыкла, что Тим только твоя ответственность. Но есть я. Теперь есть, и я хочу разделить с тобой все.

— Ты не злишься больше, что я скрыла? — если мы решили быть вместе, не нужно замалчивать и вешать ярлыки, кто больше виноват.

— Нууу, — протянул, — злюсь, — честно ответил, — но не столько на тебя, сколько на себя. Из-за меня мы потеряли столько времени.

— Ты расскажешь мне? — да, я готова услышать его историю с Мадиной без тумана обиды.

— Да, — пообещал, — но не сегодня. Сегодня я хочу говорить только о нас. О семье. Я хочу семью с тобой.

Да, о семье как раз стоило поговорить.

— Адам, я хочу уехать. После скандала с этой девицей… Твой отец еще…

— Надеюсь, ты не думаешь, что я реально ее как-то поощрял? — он тихо рассмеялся.

— Нет. Я слышала разговор этой Малики с подругой: она собиралась как-то подловить тебя.

— Вот же змея! Гадюка! — и добавил пару непереводимых крепких слов. — Саша, уж не тебе стыдиться! Ты моя невеста, — наши руки переплелись, и Адам открыл дверь моей спальни. — Пойдем, — шепнул, и мы вошли. Он распахнул тяжелые шторы и открыл двери на террасу с видом на бескрайние зеленые угодья, высокие деревья и сады, окружавшие особняк Сафаровых. — Покормлю тебя и детей, потом домой.

Адам усадил меня в одно из кресел и отправился на кухню. Я широко и сладко зевнула: шесть утра — спала от силы часа два этой ночью! На мгновение позволила себе расслабиться и вспомнить, как было хорошо. У меня давно не было близости с мужчиной, а то, что было с Олегом, сложно назвать таковой: то был интим, но не близость. С Сафаровым всегда были буря, феерия, взрыв. Он точно знал, как сделать женщине хорошо: именно он мог без проблем найти у меня точку G, хотя в ее существование раньше не верила. Но между нами было намного больше: это не только тело, это чувства и разум, это сердце и душа, это когда двое настолько близко, что стали единым целым. Но тело действительно с непривычки ломало: не было у меня таких марафонов очень давно! Это было приятно.