Утесы - Джули Кортни Салливан Страница 101

У Джейн вдруг упало настроение.

Женевьева встретила ее у входа. На ней были белые брюки, шелковый топ без рукавов и повязка на голове, чтобы волосы не падали на лоб. Неужели повязки опять в моде? А может, они никогда и не выходили из моды?

— Добро пожаловать! – воскликнула Женевьева с улыбкой. – Спасибо, что приехали. Прошу. Заходите.

Она вела себя приветливо, хотя, пожалуй, чересчур официально. Джейн решила, что они примерно одного возраста, но Женевьева говорила с ней как старшая с младшей. Она кого-то ей напоминала, но Джейн никак не могла понять кого.

Вытянув руку, Женевьева толкнула сетчатую дверь.

За порогом стоял ее сын. Он сжимал в руках пластиковый грузовик и настороженно глядел на гостью.

— Вы проделали огромную работу, – сказала Джейн.

Мать однажды посоветовала им с Холли: если не можешь сказать ничего хорошего, надо просто говорить правду, и люди воспримут это как комплимент.

— Спасибо, – ответила Женевьева.

Джейн улыбнулась.

— Жаль, фасад нельзя было менять, – продолжала Женевьева. – Мы переделали веранду, потому что ее достроили в более поздний период. Я не поклонница фестонов и украшений в стиле пряничного домика. Это так… вычурно. Совсем не в моем стиле, но городские власти не разрешают переделывать фасады исторических домов. Этот дом внесен в список исторических памятников. Слава богу, внутренняя отделка никак не регулируется.

Зайдя в дом, где раньше был коридор с настенной росписью океана на закате и много дверей, ведущих в разные комнаты, Джейн с ужасом обнаружила, что на первом этаже не осталось ни одной стены. Все покрасили в белый и поставили белую, бежевую и темно-синюю мебель. Взгляд Джейн уперся в дальнюю стену, которую почти полностью застеклили; раньше там был ряд старинных освинцованных окон и закругленный широкий подоконник. Теперь за стеклянной стеной виднелся океан.

Джейн редко плакала. Могла годами не проронить ни слезинки. Но в тот момент ей захотелось заплакать второй раз за неделю.

— Я как будто в другом доме, – наконец выпалила Джейн. Она не могла совсем никак это не прокомментировать.

— Мы старались, – ответила Женевьева.

Интересно, кто это «мы». Женевьева не была похожа на человека, который делает что-то руками. Джейн не могла представить, как она демонтирует старую сосновую кухню и ошкуривает деревянные полы. Она не смогла бы даже поменять лампочку под трехметровым потолком.

Бессмысленно было говорить, что дом нравился Джейн прежним. Что она никогда не стала бы делать такой ремонт. В мире недвижимости преданность старине не ценили. Дом принадлежал Женевьеве, и она могла поступать с ним как угодно. Но зачем покупать исторический дом и стирать всю историю?

Женевьева настояла на экскурсии.

Они втроем поднялись наверх, где расположились несколько спален и две ванные комнаты. Тут все было сделано со вкусом и царил идеальный порядок. Нигде не валялась грязная одежда или игрушки. Все кровати были застелены, коврики в ванной сухие. Дом выглядел так, будто его приготовили к просмотру на продажу.

Джейн знала: Женевьева с сыном только что вернулись из «Святого Аспинкида». Несколько часов назад Эллисон прислала ей сообщение:

Эллисон

Женевьева съехала. Теперь уже точно. Я свободна!

Но никаких следов переезда Джейн тоже не увидела. Чемоданы не стояли на проходе. В коридоре не валялись скопившиеся нераспечатанные конверты.