Утесы - Джули Кортни Салливан Страница 102

Они обошли все комнаты на втором этаже и остановились в коридоре. Тут Бенджамин указал на стену и произнес:

— Это моя комната.

— Где? – спросила Джейн.

— Здесь, – ответил он и положил ладонь на стену.

И тут Джейн увидела то, чего раньше никогда не замечала. В стене имелась дверь, покрашенная в тот же цвет; если бы не тонкая полоска света внизу, Джейн никогда не догадалась бы о ее существовании.

— Круто, – искренне проговорила она. Вид тайной комнаты пробудил в ней Нэнси Дрю[25].

«Вот чем хороши старые дома, – подумала она. – Такие детали в новых постройках уже не встретишь». Разве наткнешься в новом доме на тайную комнату? Ради такого стоило потерпеть отсутствие центральной вентиляции (хотя Женевьева ее, конечно же, провела). Старые дома обладали индивидуальностью. Слава богу, хоть что-то в доме не пало жертвой современного ремонта.

— Хотите, покажу, как открывается дверь? – спросил Бенджамин.

— Да, конечно, – ответила Джейн.

Но Женевьева уже тянула их в другую сторону.

— Давайте выйдем на веранду, – сказала она. – Вечер сегодня чудесный. Я приготовила канапе.

На лестнице она взяла Бенджамина за руку.

— Все равно я там больше не сплю, – сказал он.

По пути на веранду Джейн извинилась и зашла в новый туалет на первом этаже. Женевьева называла его «дамской комнатой». На самом деле Джейн не надо было в туалет. Она просто хотела немного побыть одна. Туалет был маленький, без окон, с нелепыми обоями – черными, с узором из ярко-розовых фламинго, от которого у Джейн закружилась голова. Наверно, такие обои были в моде, иначе Женевьева их бы не выбрала, но Джейн они казались совершенно неуместными.

На стене висели две страницы из журнала «Побережье штата Мэн» в золоченой раме. Джейн не сразу сообразила, почему дом на фотографии кажется знакомым. Это был тот самый дом, где она сейчас находилась. Открытая кухня, белые стены. «История встречается с современностью в полностью отремонтированном пляжном доме 1846 года».

Джейн прочла текст. Женевьева и ее дизайнер вещали о том, сколько сил приложили, стараясь почтить исторический облик дома. «Странно, – подумала Джейн, – ведь это было не так». Они изменили его до неузнаваемости. Отдельная колонка была посвящена индейской плетеной корзинке, якобы изготовленной в середине девятнадцатого века в Южном Мэне. (Миссис Ричардс купила редкую корзину абенаков у торговца антиквариатом из Авадапквита. «Я увидела ее и тут же влюбилась. Корзинка была прекрасна. Я поняла, что должна ее купить», – вспоминает она.)

Джейн вспомнила корзины, которые видела на выставке в Портленде несколько дней назад. Их плели люди, в чьих семьях ремесло плетения корзин передавалось из поколения в поколение. Им было важно сохранить эту традицию. Отремонтированный дом Женевьевы казался неподходящим местом для такой вещи.

Теперь Джейн поняла, почему Женевьева так раздражала Эллисон.

И все же ей не верилось, что она здесь, в доме, который знала как свой собственный. Только теперь она не проникла сюда тайком, нарушая чужое право собственности: ее пригласили, она поднималась по лестнице, не боясь, что провалятся ступени. Она смывала воду в туалете и собиралась есть канапе на веранде. (Канапе – господи, неужели есть люди, которые подают гостям канапе?)