Проект по дружбе - Юля Артеева Страница 102

Распахиваю холодильник и задумчиво изучаю полки со стройными рядами лоточков. Сегодня приходила Роза, наготовила на роту солдат, как обычно.

Наугад достаю несколько, открываю крышки, ставлю разогреваться. Женя в это время складывает грязную посуду в посудомойку.

— Эй, что ты делаешь? – пытаюсь поймать ее за руку. – Не нужно, я сам.

— Конечно, Шмелев, ты очень самостоятельный, я не сомневаюсь. Позволь немного тебе помочь, хорошо?

Она мягко отстраняет меня и продолжает убираться. Стыдно? Вроде бы да. Но скорее приятно. Женская забота для меня в новинку. Мама давно от нас ушла, а от Розы я старательно дистанцируюсь, мне претит сама мысль, что ее услуги оплачивает отец.

Пячусь к столу и как завороженный наблюдаю, как Гольцман легко находит нужные предметы. Каким-то образом понимает, где лежат кастрюли, а где – тарелки. Находит моющее средство и ловко протирает плиту и столешницу. Не хочу быть сексистом, но у женщин это что, в крови?

Микроволновка издает звуковой сигнал, заставляя вынырнуть из размышлений. Женя опережает меня, сама извлекает лотки и раскладывает еду по тарелкам. Заглядывает в холодильник, достает овощи и быстро нарезает.

— Это полезно, – поясняет, оглядываясь через плечо.

— И низкокалорийно?

Она нехотя кивает, на этот раз не глядя на меня:

— И это тоже.

Мы ужинаем молча, только бросаем друг на друга странные взгляды. Я думаю о том, как вышло, что я с разбега влюбился в эту девочку, которую терпеть не мог. Познакомил с дедом, спал у нее дома, а теперь вот привел к себе и позволил захватить кухню. А еще наслаждаюсь тем, как она ест. С аппетитом. А не так, как будто еда – это ее злейший враг. Интересно, а Гольцман о чем думает?

— Очень вкусно, – хвалит Женя с энтузиазмом, – ваша Роза просто молодец.

— Спорить не буду.

— Ярик, а твой отец, ты про него не рассказывал. Вы общаетесь?

Давлюсь куском мяса и натужно кашляю, Женя испуганно вскакивает на ноги.

— Нормально, живой, – выдаю хрипло.

— Точно?

— Нет, не точно. Если свалюсь замертво, вызывай скорую и делай искусственное дыхание.

— Рот в рот?

— О да.

Гольцман смеется и указывает на меня вилкой:

— Хорошая попытка съехать с разговора. Но все же? Если тебе неприятно, настаивать не буду.

— Да нечего рассказывать. Мама ушла, когда мне было девять. А папа – еще через четыре года. У него другая семья. Жена, дочка. Варя, – произнося ее имя, морщусь, – очень способная. Отец вечно выдает бесящие подробности. В какой сад пошла, как английский учит, как на лыжи встала.

— Лыжи?

— Скажи? Робот, а не ребенок.

— Ты ее видел?

— Нет. Только на фото.

Женя кивает и смотрит в тарелку. Дальше спрашивать не решается. Я только рад.

Мой телефон на столе начинает вибрировать, и я вздрагиваю. Отец. Почуял, что ли? Но это, конечно, не так, он просто хочет узнать про деда. Замечая, что и Гольцман скользнула взглядом по экрану, я принимаю вызов.

— Да?

— Ярик, привет, как ты? – спрашивает отец под аккомпанемент детского заливистого смеха.

— Лучше всех. Дед доехал, все нормально. Если он тебе не отвечает, значит, либо вредничает, либо уже уснул под телек.

— Ладно. Хорошо. Я волновался.

Я хмыкаю:

— Ну так не волнуйся. Будь с семьей.

И скидываю. Ни секунды больше не желаю слушать отзвуки чужой счастливой жизни.

Смотрю на Женю и ловлю укоризну в ее взгляде. Ну и пусть. Может быть, она скоро чуть лучше поймет мои эмоции. Хотя сейчас я не вижу в ней злости. Только смирение и тихую грусть. Отец собирается ее оставить, разве она не хочет разрушить весь этот мир? Мне хотелось именно этого. Смотрю, как она скребет вилкой по тарелке, как перекладывает еду с места на место. И постепенно до меня доходит. Пока я наказываю всех вокруг меня, Женя слишком занята тем, что наказывает себя.