Малинур. Часть 1 - Андрей Савин Страница 128

Птолемей принюхался, но не почувствовал совершенно ничего нового, кроме еле уловимого запаха дыма. Зато услышал впереди смех, крик и какое-то оживление. Египтянин заметил это и опять улыбнулся:

— Никто не учуял, кроме Элия. Он у меня вроде собаки: имеет такой нос, что или спит отдельно от всех, или перед ночёвкой заставляет каждого помыться. – Продром засмеялся. – Уже третьи сутки воду экономим, солдаты специально, ради смеха, его подначивают, вот он и разозлился, сообщив, что чует божественные ароматы горячей трапезы.

От группы продромов отделился всадник, отъехав на несколько десятков шагов в сторону. В него полетели мелкие камни, что метнули специально для этого двое спешившихся товарищей, крикнув вдогонку:

— Замолчи, псина Элия! А то мы тебя самого сожрём, как барана, даже без чеснока с… – и дружный хохот утомлённых солдат заглушил окончание фразы.

Птолемей улыбнулся, но тоже вспомнил о еде, и навязчивая баранья нога с чесноком словно всплыла перед глазами, одурманив своим ароматом. Желудок заурчал так, что услышал и Воруш.

— Вот действительно собака! – рассмеялся военачальник. – Интересно, может, у Филоты пир, коль жарят баранину?

— Далеко не факт, – усмехнулся собеседник. – Просто Элия ничего вкуснее баранины со специями в своей жизни не ел, вот, может, и расписал то, что хорошо знает. А мы едем в лагерь гетайров Филоты? Десять дней назад, когда мы ночевали у фракийцев, мне мой бывший иларх сказал, что Филота искал египтянина знакомого с письмом. Он посоветовал меня, но тот, узнав, что я уже несколько месяцев в царской агеме, отказался.

— Ну, может, у него не получается совладать со своей наложницей-египтянкой?

Оба опять рассмеялись.

Заехав уже потемну в лагерь, военачальник сразу направился к палатке Филоты. Тот радушно встретил равного себе соратника царя, предложил ему помыться и отдохнуть с дороги, но Птолемей отказался, апеллируя к нехватке времени.

— К чему спешка? – усмехнулся Филота. – Мои воины уже готовы к выходу на соединение с армией. А тебе следовало бы хорошо отдохнуть – ты же завтра едешь дальше. Или какие-то иные планы? – И, словно что-то вспомнив, всплеснул руками: – Чуть не забыл, тебе письмо же! Три дня как прибыли курьеры из Вавилона, оставили всю почту для армии. На, держи, – он протянул тонкий кожаный футляр, запечатанный пергаментной наклейкой.

Птолемей сразу разглядел на ней личную печать Таис. Филота улыбался, явно понимая, от кого послание, но получатель спокойно сунул футляр в суму, пытаясь делать непроницаемое лицо. Командир гетайров ещё больше расплылся в улыбке, заметив, как товарищ переигрывает в равнодушие: почта приходила столь редко, что любое личное письмо было событием экстраординарным, а тут послание от возлюбленной, и не только…

— Я прибыл с новым приказом Александра, – пояснил Птолемей.

— Ну тогда присаживайся. Будем ужинать и заодно обсудим приказ. – Хозяин показал гостю место за столом, на который слуги вынесли жаренного с чесноком ягнёнка.

— Приказы не обсуждают, их исполняют, – между прочим заметил Птолемей, сев на походный стул и искренне удивившись остроте обоняния продрома Элия.

Благостная улыбка медленно стёрлась с лица Филоты, но вербально он на реплику не ответил. Налил вина, строго взглянул в глаза собеседнику: