Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 131

Бахман снова на танцполе, теперь в моем свитшоте, и это немного успокаивает. Двигается пластично, я бы даже сказал – эротично. В колонках на предельной громкости старый-добрый Баста. На припеве девочка, но я едва слежу за словами. Включаюсь только тогда, когда наблюдаю за губами Лели, которая поет: твое худи на голое тело надела, и я танцую на рейве среди этих дешевых подделок.

Баста, MONA – Худи

Вот же стерва.

Но я снова иду к ней. Как будто я бездомный кот с подранным ухом, и меня миской сметаны подманили. Подхожу вплотную, смотрю сверху вниз, встречая дерзкий взгляд. Наклоняюсь к ее уху и говорю:

— Не на голое тело, Лель.

Она замирает. Глядит на меня, прищурившись. Заводит руку за спину и, судя по всему, расстегивает лифчик. Прямо тут, в центре долбаного танцпола. Потом очень быстро сует ладонь в рукав, чтобы освободить лямку, вытаскивает бюстгальтер из другого рукава и швыряет мне в лицо.

Успеваю подхватить эту интригующую деталь ее гардероба и сунуть себе в карман. Мимоходом отмечаю, каким нежным ощущается тонкое кружево в пальцах. А потом присаживаюсь, упираюсь плечом ей в бедренную косточку и взваливаю эту взрывную девчонку себе на спину.

За музыкой едва слышу, что кто-то свистит, но не реагирую. Просто иду к выходу, на ходу вытаскивая телефон, чтобы вызвать такси.

Когда снимаю блокировку, сначала вижу открытый диалог с Лелей.

Хватит динамить, Лель, я тысячу раз извинился.

Конфета, ну прости меня.

Давай поговорим.

Где ты?

Алиса сказала, ты тусуешься. Хочешь, чтобы я все бары в городе объехал, чтобы тебя найти?

Пошел ты.

Оля, где ты?

Бар «Кольцо», можешь приехать посмотреть, как я отдыхаю.

Не посмотреть она меня звала. Сама хотела видеть, я чувствую, я это точно знаю! Смахнув мессенджер, открываю приложение такси, пока Леля стучит меня кулаками по спине и брыкается. Одной рукой держать ее сложно, но я справляюсь. Слишком ценная ноша, чтобы уронить.

— Наумов, ты на хрен из ума выжил?! Верни меня обратно, я хочу танцевать!

— А я хочу, чтобы ты ехала домой, – сообщаю ей ровно.

— Мой отец тебя из команды выкинет!

— Так давно обещаешь, заколебался ждать, – отвечаю рассеянно, пока указываю в смартфоне нужную точку.

Оля наконец затихает. Висит на моем плече, упираясь в поясницу острыми локтями.

— Если поставлю, не сбежишь? Машина будет через четыре минуты.

— Нет.

Отпускать ее не тороплюсь:

— Драться не будешь?

— Проверь, – дерзит она где-то за моей спиной.

Рассмеявшись, я присаживаюсь и аккуратно спускаю Бахман на землю. Развожу руки в стороны и отступаю назад. Всем своим видом показываю, что сдаюсь и одновременно опасаюсь того, что эта тигрица может учудить.

Она скрещивает руки на груди и демонстративно отворачивается. Стоит такая хрупкая, гордая, неприступная… в моем свитшоте.

— Лель, – произношу примирительно.

Смотрю, как она дергает плечом. Ну что за девчонка!

Крадусь к ней, как кот за птичкой. Бесшумно и осторожно. Останавливаюсь за спиной Бахман, но не трогаю, наслаждаюсь теплом ее тела. Она тоже не двигается.

Я решаюсь попросить еще раз:

— Давай поговорим.

И мне тут же прилетает по лицу. Даже не успеваю среагировать, так быстро Леля разворачивается, но пощечину отвешивает левой, не в полную силу. Я почему-то смеюсь.

Мы в аду. Мы в такой серой зоне, где нет даже черного и белого. И мы пришли сюда сами.