Малинур. Часть 1 - Андрей Савин Страница 18

Аппарель клацнула замками, и полоса яркого света хлестнула по глазам. Сходня замерла, словно давая людям привыкнуть к ослепительному аду, и спустя две секунды почти бесшумно опустилась на бетон. Чрево самолёта разверзлось, открыв своё содержимое жару преисподней…

— Бл… Ни хрена себе, – донеслось недружное из хвоста, после того как в лицо ожидающим ударила волна раскалённого воздуха.

Кузнецов посмотрел в иллюминатор: машины на поле ещё не было. Десантники с немым вопросом взглянули на него. Он махнул головой, и бойцы спокойно остались сидеть в том месте, куда жара доберётся в самую последнюю очередь. А новенькие с московскими проверяющими несмело затопали по сходням аппарели, ослеплённые беспощадным солнцем и почти нокаутированные тяжелейшим перепадом температуры.

Через пять минут открылась дверь пилотской кабины, на грузовую палубу спустились командир и второй пилот. Увидев пятерых пассажиров, не спешащих покидать ещё не выжженное жаром нутро самолёта, лётчик понимающе улыбнулся.

— Господа, полёт окончен, командир и экипаж прощаются с вами и просят покинуть борт. Машины уже на КПП, сейчас подъедут, – и, поравнявшись с четырьмя дедами, иронично продолжил: – Что, десантура, понравилось ящики грузить? Ща оставлю ещё и на разгрузку. Давай на выход. Нельзя находиться здесь – опасный груз.

— Лететь с ним неопасно, а машину в прохладе дождаться охренеть как опасно… – пробурчал один из дедов, и бойцы, лениво собрав свои пожитки, поплелись в хвост.

Экипаж прыгнул в прибывший уазик, машина лихо умчалась вдаль.

Пять минут на раскалённой до 80 градусов бетонке лётного поля для непривычного к жаре сибиряка или дальневосточника – это шок похлеще нырка в ледяную прорубь. Новенькие, построенные сержантом из старослужащих под крылом самолёта, смотрели теперь на сходящих с борта бывалых военных со страдальческими лицами и глазами, в которых читался один вопрос: «Неужели здесь можно выжить?»

Машин всё ещё не было. Часовой подошёл к двум полковникам, что прятались в тени хвостового оперения.

— Та полкани. Ходить туда от парель. Нэлза здэс. Граница поста тэпэрь. – Чёрный лицом маленький солдат, ростом почти как его автомат с пристёгнутым штык-ножом, показал рукой на другую тень – под крылом, и поставил в 10 метрах напротив открытой аппарели табличку: «Стой! Граница поста».

Полковники, сморщившись от жары как урюк, молча перешли к группе построенных бойцов. Те вытянулись. Деды-десантники даже не шелохнулись. Они сидели на бушлатах возле шасси, ожидая, когда колёса остынут после посадочного торможения и на них можно будет облокотиться. Хотя в душе́ бойцы, конечно, надеялись, что лётчик не обманул и машины приедут значительно раньше.

— Охренеть пекло, – произнёс один из полковников, обращаясь к Сергею. – И что, здесь так всё лето?

— Ну… не всё, но частенько – да. Бетон ещё. Вы бы свой дипломат убрали в тень.

Полковник подошёл к чемоданчику и переставил его ближе к фюзеляжу. На белом покрытии остались четыре тёмных следа от расплавленных пластиковых ножек поклажи. Полковники рассмеялись, изучая первые повреждения, полученные в командировке, и притрагиваясь к расклеенной чёрной поверхности дипломата.

— Ты смотри, а то сейчас коньячок твой закипит, – пошутил один из них. – Где там эти чёртовы встречающие?! И покурить нельзя… – очень быстро его шутливый тон сменился раздражением.