Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 19

— Ясно. Я вас прекрасно понимаю, потому что и сама храню конфиденциальность в отношении своих клиентов.

Губы Колина снова распустились в улыбке.

— А теперь позволите сменить тему на ту, которая меня действительно интересует? Чем именно вы сейчас заняты?

— У меня в данный момент нет никаких особо интересных дел, обычная работа с договорами, – ответила, пожав плечами, Первин. – Главная наша семейная новость – рождение дочери Гюльназ, которую назвали Хуши; в конце недели мать и дочь должны вернуться домой из клиники.

— И сколько исполнилось Хуши? – заинтересованно спросил Колин. – Она уже в том возрасте, когда можно принимать посетителей с подарками?

— Ей почти полтора месяца, но я, к сожалению, вынуждена вас попросить воздержаться от визита, – созналась Первин несколько нервно. – Гюльназ в последнее время в дурном настроении, и мне трудно предсказать, как она поведет себя в вашем присутствии. Мы с ней сегодня утром повздорили.

— По какому поводу?

— Выяснилось, что некоторые черты моего характера ее сильно раздражают. А я – признаюсь вам честно – немного побаиваюсь того дня, когда Гюльназ вернется домой, а с ней у нас появится еще и айя. – Первин с трудом облекала свои чувства в слова. – Жизнь сильно изменится.

— Но ведь ваш брат с женой живут в отдельном доме, не так ли?

— У нас дуплекс. Детская будет возле той же стены, что и моя спальня. Так что мне все будет слышно, а если айя еще и любит петь… – Первин содрогнулась. – Вдруг она поет громко и фальшиво? У меня очень чуткий сон.

— Я этого про вас не знал! – Колин задержал на ней взгляд, и тут появился Рама с серебряным блюдом, на котором лежали румяные золотистые тосты, и подносиком, где стояли розетки с маслом и джемом.

Разумеется, не знал – они отродясь не ночевали в одной комнате. Первин, слегка зардевшись, сосредоточенно мазала тост сперва маслом, а потом джемом.

— Я очень скучал по твоему самодельному джему из помело, – обратился Колин к Раме. – Остается надеяться, что на дереве, которое растет здесь в саду, будут съедобные плоды.

— Поглядим. В Бомбее эти деревья привозные, – ответил Рама. – Сандрингем-сагиб, могу я попросить у вас разрешения…

— Конечно. – Колин отложил вилку. – О чем?

— Торговец овощами открыл свою лавку. Я не хочу упустить лучшее.

Колин прижал ладонь ко лбу.

— Как хорошо, что ты вспомнил. У тебя есть нужная сумма?

— Да, вчера сэкономил. До свидания, мисс Мистри. Пожалуйста, приходите снова.

— Обязательно, большое вам спасибо за завтрак, – откликнулась Первин, и Рама тихонько удалился.

— Как я рад, что вы ко мне зашли. – В голосе Колина появились интимные нотки, и Первин почувствовала, что внутри у нее нарастает напряжение. – Те дни, которые вы провели в гостевом доме, остаются лучшим моим тамошним воспоминанием.

Ответить Первин не успела – сверху раздался дребезг. Она подняла голову и увидела какую-то европейку в халате – та вышла на свой балкон. Свесив голову, она наблюдала за ними, будто зрительница в театре. Колин тоже поднял глаза, скривился. Сжал Первин руку под столом.

— Мистер Сандрингем, негоже оставлять снаружи посуду, – произнесла Первин, вернув пожатие, а потом выпустив руку Колина. – Обезьяны тут все разбросают.

Относить посуду в дом через дверь, соединявшую веранду с кухней, пришлось в два приема. Первин подозревала, что европейка сгорает от любопытства: еще бы – молодая индианка завтракает с британцем-холостяком! Да они еще и посуду носят вдвоем! Просто полное безобразие.