Любовь - Дино Буццати Страница 33

— Удар ниже пояса, а?

И он не сказал ничего, а только закурил сигарету. И тогда Ванда придвинулась к нему поближе и начала пощипывать его то там, то здесь, и Антонио, весь во власти неприятной тревоги, поломался немного и даже решил было гордо удалиться, но потом утвердительно кивнул – хотя бы для того, чтобы продемонстрировать: никто его ниже пояса не бил. Они уединились в укромном уголке, и Ванда разделась догола и стала дразнить его всеми грязными приемчиками наперечет. Обычно ему такого не хватало, но в тот день он остался холоден как лед. Секс обернулся пустопорожней усладой; оргазм застиг его через считаные десять минут. Пока он, удрученный до предела, натягивал на себя одежду, Ванда, сидя в постели, глядела на него с мудрой улыбкой.

— Так все-таки удар пришелся ниже пояса, – заключила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду Лаиду. Кого же еще.

Он пожал плечами.

— Скажи-ка мне, – продолжала Ванда, – она что, так уж хорошо работает?

— Ну это для кого как. Мне нравится.

— Давай-ка потолкуем начистоту. Она умеет делать то, что делаю я?

— Какое это имеет отношение к делу?

— Забавно. Обычно, когда клиенты берут Лаиду, после первого раза они…

— После первого раза они что?

— После первого раза второго раза не бывает. Они не возвращаются к ней, с них и того, что было – достаточно. Им потом подавай другую.

— Вот как.

— Ты первый. Обычно с ней достаточно одного раза, а потом они хотят кого-нибудь еще. Она милая – я не говорю, что это не так. У нее такие приятные черные волосы. Тебе не кажется, что она милая?

Он посмотрел на нее и возненавидел. Эта ведьма говорила о Лаиде так, как о еще одной представительнице своего вида, готовой, как и она, подложиться под первого встречного. И при этом она была права! Дориго казалось ужасным, что такая свежая молодая девушка, как Лаида, поставлена в ряды прожженных шлюх; что такие, как эта Ванда, считают ее коллегой.

— Разве она не прелесть? – продолжала Ванда, поддразнивая его.

— Прекрати! – крикнул Антонио, наконец, выведенный из себя.

Ванда расхохоталась.

— Ну вы только взгляните на него – он не хочет, чтобы про его ненаглядную кто-то распускал гадкие слухи. Она ведь маленькая скромница у нас, да? Через нее, считай, целый полк прошел. Послушай, говорю тебе… я знала много шлюшек, но еще одной такой, как она, в жизни не видывала. Однако если она тебе нравится…

— Да, я думаю, что она очень милая, – резко сказал он.

— Очень милая? – Голос Ванды вдруг стал резким. – Знаешь, что ее заводит?

— Заводит? В чем?

— В сексе, само собой. Ты еще не узнал?

— А что я должен был узнать?

— О, может, тебе лучше не знать, а то не захочешь постель с ней делить впредь… А может, наоборот, западешь на нее еще сильнее – вы, мужчины, такие скоты!

— Допустим. Так что ее заводит?

— Ничто.

— Раз ты сказала «а», то лучше скажи и «б».

— Лучше не надо. Не то чтобы это было какой-то тайной, и она первая тебе об этом расскажет, если захочет. Но при мне она все хвастается, как провела два года в этих домах. Она хочет покрасоваться, ей нравится быть первой в классе, но на самом деле это может быть лажей. Нет, лучше я тебе не буду рассказывать, потому что, если она действительно не играла с тобой в эти маленькие игры…

— Маленькие игры?

— Маленькие игры, изыскания, извращения, непристойности, называй как хочешь, но тот факт, что она не делала этого с тобой, заставляет меня задуматься.