Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 42

— У многих мужчин есть латхи. Ее забрали?

— Нет. Зато они забрали одежду моей невестки.

Первин показалось, что она ослышалась.

— Это очень странно!

— У нее были месячные. – Последнее слово Сунанда прошептала – его не принято было произносить при посторонних. – Она оставила сари и лоскут, который подкладывала под него, в ведре с водой рядом с нашим жильем. Они спросили, чье это, и Амла указала на меня. Наверное, испугалась, что ее тоже арестуют. Я стала отрицать, что это мое, но они все равно все забрали.

— А вы… – Первин хотела подступиться к разговору об аборте, но понимала, что это будет непросто – Сунанда даже слова такого не знает. – Вы помните, когда у вас в последний раз были женские дела?

— Да. В джьешту. – Сунанда назвала третий месяц индуистского календаря.

Первин порылась в памяти.

— Он начинается в середине мая, да? А вы помните день недели?

— Суббота.

— То есть… – Первин быстренько подсчитала. – Пять дней назад?

Сунанда нахмурилась:

— Нет. В предыдущую субботу.

Первин постаралась запомнить дату. Суббота, 27 мая.

— Как вы думаете, ваша невестка об этом знала?

— Мы про это не говорили, но, скорее всего, знала – у меня стирки было больше обычного.

— В обвинительных документах сказано, что Ошади пыталась вам помочь, – продолжила Первин.

Сунанда тут же кивнула:

— Откуда в полиции узнали, что она заварила для меня чай? Обычный травяной чай, полезный для женщин, а констебль почему-то назвал его ядом.

— Секундочку. – Первин открыла портфель, достала календарь и рабочий блокнот. Увидела, что благотворительное чаепитие состоялось через пять дней после того, как Сунанда выпила чай. – В тот день, когда вы получили ожоги, менструация у вас еще продолжалась?

Сунанда, сощурившись, произнесла:

— Да. Закончилась, кажется, на следующий день. Точно не помню – очень ожог болел.

— А как он сейчас? Вазелин помог?

— Через два дня там все было очень плохо, и на вид, и на ощупь, – сказала Сунанда, перекладывая складки перепачканного сари, чтобы скрыть неприглядное пятно. – У аптекаря нашлась только одна баночка вазелина. Разумеется, ее использовали для Ишана. Ума-бхабху попросила Ошади приготовить для меня компресс.

Первин чуть не поперхнулась – это же ужасно, что Ума с таким пренебрежением отнеслась к Сунанде. Первин задала еще несколько вопросов, потом перелистала свои заметки, сделанные в суде. Арвинд Томар донес в полицию во вторник. Ордер от мирового судьи был получен в среду, и в тот же день вечером Сунанду арестовали. Быстро сработано, и усилий приложили немало, хотя речь идет о неподсудном правонарушении.

— Вы знаете человека по имени Арвинд Томар?

— Никого такого не знаю. Я с мужчинами не разговариваю, кроме тех, которые работают у Бхатия.

— А соседи-мужчины?

Сунанда немного помолчала.

— Мне приходится говорить с мужчиной, который подвозит меня на своей повозке – вместе с другими мужчинами и женщинами – от Кальбадеви до Гхаткопара. Но его зовут Мохан. Я слышала, как в повозке другие мужчины обращаются друг к другу, но этого имени, которое вы назвали, никто не упоминал.

— А вы рассказывали кому-то из женщин о том, что пили этот чай? Амле, Уме-бхабху, другим айям?

Сунанда покачала головой:

— Говорила я только с Ошади, мы были в кладовой. Она всех в Бхатия-Хаусе поит чаями, подходящими для их здоровья.