Сестра молчания - Мария Воронова Страница 63

— Все, Константин Георгиевич, проверяйте, – сказал курсант.

Костя пробежал глазами историю, вложил в нее заполненную карту, встал и заглянул за шкаф.

— Я вас не тороплю, но все готово, Ольга Ниловна, – сказал он.

— Вот и хорошо. Вы последний оставались. Сегодня педиатр напишет эпикриз, и завтра уж переведем.

— Неужели никто из родных к себе не заберет? – спросила Элеонора. Голос прозвучал сипло и беспомощно. – Может быть, пару дней еще подождать, вдруг найдется какая-нибудь родня?

— Да уж и так держали-держали, а что-то не объявился никто. Мне-то не жалко, пусть лежит, а все же здоровому ребенку нечего в больнице делать.

— Это верно, – хмыкнул курсант, – госпиталь дело такое, больной поправится, а здоровый заболеет. Диалектика.

Элеонора моргнула, надеясь, что все-таки не заплачет.

Вдруг Костя поймал ее взгляд.

— Леля? – спросил он осторожно.

Она кивнула. Сердце, казалось, грохотало на всю ординаторскую. Кивнула еще раз.

— А знаете что, Ольга Ниловна, не надо никуда переводить, – сказал Костя, – мы с женой возьмем Сонечку к себе. Да, Элеонора Сергеевна?

— Да, Константин Георгиевич!

— Ой, как же это?

— Ну как? Начальник отделения выпишет ребенка под мою ответственность в присутствии милиции, а потом все оформим по закону в исполкоме.

Ольга Ниловна появилась из-за шкафа и многозначительно кашлянула:

— Это очень ответственный шаг. Надо бы обсудить как следует.

— Прошу в мой кабинет.

Костя провел к себе Ольгу Ниловну и Элеонору.

Мир кружился в радостном танце, и Элеонора совершенно забыла, что на работе, что идут служебные часы, во время которых она должна решать служебные вопросы. Только девочка у нее на руках была важна.

Присев с Соней на ручках на узкую кушетку, Элеонора приготовилась слушать, что ребенок – это не игрушка, что нельзя решать такие вещи, повинуясь сиюминутному порыву, и прочие разумные и правильные вещи, но Ольга Ниловна, проверив, что дверь плотно закрыта, еле слышным шепотом сказала только, что родители Сони – троцкисты и активные участники террористического центра. Когда их арестовали, ребенок остался совершенно один, без попечения взрослых, и доблестные чекисты отправили Соню в больницу до выяснения обстоятельств. Как всегда, сотрудники надеялись, что это недоразумение, которое быстро разъяснится, и выпустят хотя бы мать, но позавчера начальнику отделения позвонили из большого дома и, не вдаваясь в подробности, приказали оформлять девочку в дом малютки. Ольга Ниловна не скрывала, что привязалась к Сонечке и будет очень рада, если она попадет в семью к таким хорошим людям, но боится, как бы Воиновы с этим усыновлением не нажили себе серьезных проблем.

— Да как, если мы в глаза не видели ее родителей и вообще знать не знаем, кто они такие! – воскликнул Костя, забыв понизить голос, и Ольга Ниловна с Элеонорой зашипели на него как две змеи.

— А как докажете? Почему именно этого ребенка взяли? Почему не от честных коммунистов?

— Потому что случайно так совпало, – буркнул Костя, – Ольга Ниловна, вы посмотрите сами, жена с девочкой просто примагнитились друг к другу.

— Да вижу я! Только не хочу быть человеком, который своими руками в ваш дом беду принес.

Костя улыбнулся:

— Какая же это беда? Это счастье! Да и там, – он ткнул пальцем в потолок, – какие-никакие, а все же люди, с младенцами не воюют. Все, Ольга Ниловна, решение принято, а время идет. Леля, Любочка тебя до конца рабочего дня подменит?