Запертый сад - Сара Харди Страница 65

Стивен неожиданно не нашелся, что на это ответить, но проповедями он был сыт по горло, и ему очень хотелось так и объявить.

Айвенс опять его опередил.

— Простите, – сказал он. – Я все проповедую, а вам пора домой, время уже обеденное.

Стивену показалось, что молодой человек отпускает его из строя; с ним такое происходило нечасто. Он пожал священнику руку, жена тоже вежливо попрощалась и плотно закуталась в пальто, как будто пыталась исчезнуть из вида. Айвенс между тем уже полностью погрузился в беседу с мистером и миссис Харрис из домика привратника.

Стивен быстро прошел через кладбище, кивая знакомым направо и налево.

— Что с ним такое? – спросил он у Элис, когда они вышли на тропу к Оукборн-Холлу.

— Ничего. Просто он говорит тебе то, что ты отказываешься признать, потому что затоплен слезами, как он выражается.

— Н-да, вы что-то оба сегодня разошлись, я погляжу. Я имею в виду: в смысле здоровья что с ним? Он сердечник? Он же тебе, небось, говорил? Вы же часто болтаете.

— Не про его здоровье. Мне кажется, он этого избегает.

— Ну так спросила бы.

— Я спрашивала, не нужно ли ему что-нибудь. Проследила, чтобы ему доставили дрова, которые ты пообещал.

— Трогательная забота, – пробормотал он, и ее передернуло, как он и ожидал.

— У людей же бывают тайны. Правда, Стивен? – Она посмотрела на него с вызовом. – Раз он не хочет мне чего-то рассказывать, приходится смириться. Что тут еще поделаешь?

Она обошла его и зашагала быстрее. Деревенским жителям такое зрелище наверняка было привычно: она шагает, наклонив голову, горюет о чем-то своем. Несчастная женщина.

Не такой брак они себе представляли когда-то. Но случилась война, и теперь все так. Так и будет. Наверное, стоит ее пожалеть. Но Стивен не чувствовал ничего. Впрочем, нет: в небе с гулом летел огромный самолет, и его душила ярость.

Даже в пасхальное воскресенье они на своей военной базе тут, поблизости, не отдыхают. Кто знает, что случится в ближайшие несколько лет? Здесь, в одной из самых безлюдных частей страны, бедной, провинциальной – идеальное место для разработки будущего оружия. Он бы не удивился, увидев на здешних отмелях или в лесной глуши знакомых типов из военного министерства, которые приехали оценить перспективы.

А жена – вон она вдалеке, подходит к подлеску – хочет принести в этот мир, чья порочность видна даже в этих Богом забытых краях, еще каких-то детей.

— Тут олененок! – крикнула Элис, оборачиваясь в его сторону. – На последнем издыхании. Кто-то его уже обклевал, канюк или кто. Весь в мухах.

Она отломила сук от старого платана и размахнулась, чтобы ударить олененка по шее, но замерла, болезненно сморщилась и вместо этого стукнула суком по собственному лбу.

— Ты что делаешь?! – крикнул он, быстро приближаясь к ней; так и глаз выколоть недолго. – Зверя напугала только.

— Не могу больше убивать…

Он вытащил из кармана складной нож, с которым не расставался, схватил олененка за голову и перерезал ему горло.

— Видишь? – сказал он. – Убивать легко, если знаешь как.

Она стояла не двигаясь и глядела, как кровь растекается по пятнистой шкуре олененка, как нелепо запрокинута его голова. Он выхватил палку у нее из рук. Черт, не может она понять, чего требует война. Вместо этого сидит себе – с этим нелепым викарием – в соборе, слушает военные песенки, потом щебечет, какая это прекрасная музыка, свет во тьме светит. Господи. Сколько ему пришлось бить, стрелять, взрывать. Сколько жизней он оборвал, скольким людям отказал в милосердии. Сколько лжи нагородил: «Все будет хорошо. Поверь мне».