Правило 24 секунд - Юля Артеева Страница 74

Глава 31

Маша

— Собиралась мне рассказать? – спрашивает Гордей, когда мы выходим из машины.

Смотрю на него молча. Хочется притвориться дурочкой, может быть, даже врать. Я кажусь себе запачканной отношениями с Ковалевым. Всем, что он говорил и делал, всем, что натворила я сама, и тем, как эти отношения закончились. Все кажется некрасивым, каким-то неправильным, унизительным.

Если бы можно было хотя бы утаить!

Глубоко вдыхаю и выдыхаю с каким-то обреченным звуком. Оглядываюсь и понимаю, что мы приехали к спортивной арене.

Говорю честно:

— Не собиралась. Разговор вышел некрасивым, но отношения закончены. А то, что все так получилось, это мои проблемы, не твои.

— Твои проблемы, Рыжик, это отжимания, – хмыкает Наумов, – других у тебя не должно быть.

Чуть приподняв брови, смотрю на него вопросительно:

— Почему?

— Потому что ты со мной.

— Это что-то из пацанских пабликов? – улыбаюсь.

— Это из пацанской головы, Лисий хвост. Не нужно от меня все скрывать. Особенно то, что даже человеку со стороны кажется опасностью.

— Со мной бы ничего не случилось.

— Человек иногда вообще понятия не имеет, может с ним что-то случиться или нет. Я хочу знать о таких вещах, чтобы вовремя тебе помочь.

— Гордей, пожалуйста, только не нужно ничего делать, хорошо? Неприятный момент прошел, и ты уже мне помог тем, что приехал. На этом все.

Он упрямо поджимает губы и смотрит в сторону. Не понимаю, услышал ли он мою просьбу или просто уже принял какое-то решение, но Наумов наконец поворачивается ко мне и протягивает руку:

— Идем, покажу лучше тебе, как спорт может отвлечь от негативных эмоций.

Пока он снова ведет меня за собой к баскетбольному центру, я пытаюсь оценить это иррациональное чувство спокойствия и правильного волнения рядом с Гордеем. Меня немного пугает то, как сильно я ему верю.

— Ты сказал, что я с тобой? – спрашиваю серьезно, возвращаясь к середине нашего разговора.

— Ну да. Вот же мы идем: ты и я. Вместе, – он снова ухмыляется, кажется, очень довольный собой.

— Гордей, – говорю с укоризной.

— Вот именно. Я Гордей. А ты родилась Гордеевой. Разве не так все должно быть?

Все внутри так сладко замирает. Хочу сдержать улыбку, но не могу. Он мне так сильно нравится! Я так быстро влюбилась. Может быть, все и правда должно случиться вот так?

— Ты фаталист? – интересуюсь, пока Наумов придерживает для меня уже знакомую калитку.

Он задумывается серьезнее, чем я рассчитывала. Мы успеваем спуститься к охраннику, который поднимает голову и внимательным взглядом окидывает нас обоих, кажется, приглядываясь в попытке понять, который из Наумовых пришел.

Потом выходит из-за стойки и первым протягивает руку:

— Гордый, приветствую. А твоих-то сегодня нет, только врачи, ты на массаж?

Наумов отвечает на рукопожатие:

— Привет, дядь Лень. Не, мы потренить.

— А, ну давайте. Как барышню зовут?

— Маша, – отвечаю с улыбкой.

— Очень приятно, Маша. А то мне своих запоминать нужно. Ну давайте, бегите.

И добавляет, когда мы уже скрываемся за поворотом:

— Только давайте мне там без всяких! Это самое!..

Я стремительно краснею, а Гордый сначала разражается громким смехом, а потом кричит через плечо:

— Договорились!

Пока я опускаю голову, закрываясь своими рыжими волосами, Наумов сообщает уже мне с отчетливыми хитрыми нотками: