Малинур. Часть 1 - Андрей Савин Страница 75

— Ты эллин? – удивился военачальник. – Откуда ты здесь? И кто тебя обрёк на столь жестокие муки?

В ответ бедняга еле прохрипел лишь главное для него сейчас слово:

— Воды…

Допив с трудом остатки, он попытался привстать, но обессиленно упал затылком в ладонь военачальника.

— Служил у Дария… Я командир греческого отряда, мы охраняли его, – с трудом ворочая распухшим языком, ответил Патрон. – Предупредил царя о близкой расправе, но он не послушал… И вот я здесь. – Мученик уже не улыбался, а лишь пошире открыл красные, почти безжизненные глаза, уставившись ими на кинжал, что был заткнут за пояс македонца. Солнце поднялось над руиной древней кладки, и клинок вспыхнул в его лучах, высветив у основания отчеканенный знак фаравахара. – Мой акинак не спас меня; плохим я, значит, был учеником Мельхиора, – прошептал Патрон и поднял взгляд: – Как твоё имя?

— Я Птолемей, сын Лага, стратег Александра Великого. Кто?! Кто убийца? И где он? – нетерпеливо поинтересовался Птолемей, предчувствуя грядущую кончину несчастного наёмника.

— … Сатибарзан, Набарзан и Барсаент… убийцы. Гегемоном назначен Бесс, сатрап Бактрии. – Взгляд несчастного начал мутнеть. – Акинак Мельхиора выбрал тебя, Птолемей. Теперь ты его раб. Почувствуй волю священного кинжала и исполни её, иначе умрёшь… – Обезвоживание оказалось летальным – тело обмякло, и, выдохнув в последний раз, грек испустил дух.

Солдата похоронили тут же, засыпав камнем и песком в неглубокой яме. К вбитому столбу прислонили плоский булыжник, нацарапав на нём: «Патрон, греческий солдат, свидетель убийства Дария III».

Застывшее время зашевелилось, и солнце словно быстрее покатилось к закату, по крайней мере зной начал ощутимо спадать. Но лошадей пустить даже рысью оказалось уже невозможным: сделав три-четыре тяжёлых прыжка, они вместо галопа переходили на шаг, и никакие стимулы на них не действовали. Решили коней поберечь. До заката ещё пара часов, а до лагеря 40 стадий, так что таким ходом как раз к темноте и поспеть.

Остаток дороги Птолемей и Воруш ехали рядом. Военачальник живо расспрашивал тетрарха о времени, проведённом в Мемфисе, о его учёбе и полученных знаниях, о жреческих обрядах и таинствах, об иерархии служителей храма и роли религии в жизни простого народа Египта.

— Моей обязанностью было, – рассказывал Воруш, – помогать хранителю часов исчислять искажения по звёздам и вносить правки в водяные часы клепсидры. Также мне надлежало вовремя оповещать верховного жреца о приближении срока начала храмовых ритуалов и иных предписанных священнодействий.

— И ты по звёздам можешь определять время? Может, и будущее по звёздам ты читаешь? – незлобно усмехнулся Птолемей, в глубине душе готовый услышать положительный ответ.

Воруш вздохнул и посмотрел на небо: до ночи ещё далеко, поэтому придётся объяснять «на пальцах».

— Примерно да. Могу сказать, какое время здесь и в данный момент в далёких местностях, за тысячи стадий к востоку или западу. Могу любое направление исчислить, на любую точку, хоть за тем бугром, хоть в самой Элладе или на краю земли. Могу многое… но предсказать будущее – нет. – Он улыбнулся. – Хотя уличные звездочёты и многие жрецы храмов Солнца это делают, не глядя даже в небо. – Тетрарх засмеялся, как ребёнок.