Хозяйка дома Бхатия - Суджата Масси Страница 88

— Ты и сегодня работаешь? Сочувствую, – сказала Первин, глядя на мокрые пеленки, которые сушились на веревке.

Гита пожала плечами:

— Сегодня не перестираю – в понедельник только хуже будет.

— Я слышала от Джона, что Сунанда говорила с тобой про свои неприятности с мужчинами, – продолжала Первин. – Она упоминала кого-то конкретно?

Гита помотала головой:

— Я пыталась с ней поговорить о том, как она попала в такое положение, но она отказалась отвечать. А еще в ту ночь, когда она здесь ночевала, она плохо спала. Ей кошмар приснился.

— Она рассказала, какой именно?

— Нет. Но мне кажется, она выкрикивала мужское имя.

Первин нужно было узнать все подробности.

— Не исключено, что это очень важно. Ты не запомнила – какое?

— Она сказала «брат».

— Брат? – Первин похолодела, несмотря на зной. – Она произносила имя Говинд?

— Нет.

А если Говинд надругался над сестрой? Если что-то такое произошло, Амла наверняка бы ополчилась только на Сунанду, а не на мужа. Но стала бы Сунанда в таком случае возвращаться в Кальбадеви? Первин поняла: возможно, она сможет обнаружить признаки того, что Сунанда собиралась сбежать.

— Гита, а личные вещи Сунанды на месте?

— Она ушла с сумкой для продуктов, которую я ей дала, но свои вещи оставила, – с готовностью ответила Гита. – И моего ничего не взяла. Что говорит ваша мама? В доме все на месте?

Первин не сразу нашлась, что ответить. Ей и в голову не пришло, что Сунанда могла что-то украсть, однако ей были понятны подозрения Гиты.

— Я ничего такого не слышала.

— Пусть ваша мама проверит как следует. И Гюльназ тоже.

Первин не собиралась провоцировать очередную истерику, но знала, что ей нужно так или иначе поговорить с Гюльназ. Невестку с Хуши она заметила на веранде – они устроились вместе в ротанговом кресле.

Глаза Гюльназ были закрыты, но при приближении Первин она подняла веки.

— Доброе утро, – поздоровалась Первин. – Мне казалось, ты не любишь сидеть на воздухе.

— Не люблю. – Гюльназ зевнула. – Но здесь прохладно, и Хуши спокойнее. Ты нашла Сунанду?

— Пока нет. – Первин могла бы и заранее сообразить, что Гюльназ уцепится за тему, которой была поглощена всю вторую половину вчерашнего дня. – Гюльназ, ты не хочешь обсудить, что между нами происходит? Мне кажется, все не так, как раньше.

— Как раньше и не может быть, – ответила Гюльназ, слегка повернув ребенка. – Ты думаешь, Сунанду похитили или убили?

Первин над этим и раздумывала, но, увидев темные круги у Гюльназ под глазами, решила, что не будет делиться тягостными мыслями.

— Случиться могло что угодно, но, как говорит папа, если будешь носиться с каждой невзгодой – ничего не увидишь в жизни.

— Как меня утомили эти ваши семейные приговорки! – проворчала Гюльназ. – Ладно, не оправдывайся. Ты где-то скрываешь Сунанду, а заодно скрываешь и правду.

Первин набрала побольше воздуха в грудь и сказала:

— Потому что она… моя клиентка. Вернее, была ею.

— Но ты же на работе занимаешься договорами! – Гюльназ буравила Первин взглядом. – А ей зачем договор? Ну-ка, скажи!

Первин вспомнила, как именно факты были изложены в обвинительном заключении. Произнеся их вслух, она ничего не нарушит.

— Сунанду обвиняют в гарбхапаате.

Гюльназ застыла.

— Со мной тоже такое было. В этом никто не виноват!