Запертый сад - Сара Харди Страница 96

Лифт плавно остановился, и они в молчании прошли по коридору до двери Кэтрин. Элис открыла ее, и они оба замерли в нерешительности. Прихожая была выложена паркетом, а на паркете лежал дорогой бледно-зеленый ковер с густым бархатистым ворсом.

— Ступить на этот ковер, – сказала Элис с вымученным весельем, – все равно что разбить калитку на крикетном питче. Кажется, что оскверняешь святую землю. Я лучше сниму это.

Она сбросила промокшие туфли. Он расшнуровал и снял ботинки. Она заметила, что его носки продырявились на пятках, а ее собственные ноги черны от грязи. Они наследят на ковре, но не снимать же при нем чулки. Он тоже колебался, глядя на девственно-чистый ковер и на собственные ноги, и тут раздался звук: уголек упал в камин.

— Здесь кто-то есть? – спросил он.

— Привратник разжигает камин, – объяснила она, беспокоясь, как он отнесется к этому новому признаку роскоши. – Сестра попросила его разжечь, специально для меня, ведь у нас в Оукборне такая холодина.

— Это очень мило, но собираемся ли мы всю ночь провести на этом островке паркета? Или попробуем перебраться через прекрасный ковер? И мои ноги, и ваши, судя по всему, совершенно мокрые. Но ваши гораздо меньше, так что они оставят не такие большие следы – может, вы попробуете пересечь его и достать полотенец?

— Простите! Да, да, конечно.

— Элис! С вами все в порядке?

— Да! – сказала она, на цыпочках пробираясь в ванную.

За дверью она сняла чулки и вытерла лицо, спрашивая себя, как она умудрилась остаться вот так с ним вдвоем. Если бы гроза началась на полчаса позже… Если бы не забастовали автобусы…

Она вернулась с белоснежным полотенцем, отделанным каймой с узором в виде изумрудных ракушек, шелковистым и мягким, как лебяжий пух. В сравнении с ним ее собственные полотенца показались бы мокрыми тряпками. Она подозревала, что Айвенс тоже занят сравнениями. Ну и что же? Она совсем скоро вернется к холоду и сырости.

— Посмотрите на мои ноги, – сказал он, увидев, с чем она вернулась. – Они испортят это великолепное полотенце. Нет ли у вас другого? Предпочтительно черного?

— Не беспокойтесь, пожалуйста! Возьмите это. Столько суеты из-за этого ковра.

— Да бросьте. Миссис Тернер всегда подкладывает газету у двери, чтобы я ставил на нее ботинки.

Она представила, чем его встречает тот темный дом. Никаких приветствий и объятий. Только напоминание не пачкать пол. Впрочем, ее дом мало чем отличается. Он совершенно так же холоден и неприветлив.

Она стояла и наблюдала за ним, пытаясь припомнить – вроде бы есть обычай, когда священник на Пасху моет ноги прихожанам? Или наоборот? Она всегда с пренебрежением относилась к религиозным ритуалам, с которыми выросла, – они были иррациональны, в них смешивались сентиментальность и ханжество. Но смиренная поза мужчины, наклонившегося, чтобы вытереть ноги, тронула ее. На мгновение она испытала искушение нагнуться и помочь ему.

В ту секунду, когда у нее мелькнула эта мысль, он выпрямился и сказал:

— Теперь я могу рискнуть!

— Простите! Простите!

— Элис? – На лице его появилось профессиональное сочувственное выражение: «Я ваш викарий». Герой дня, завоевавший паб своим пением, исчез вместе с последними кружками пива. – Что вас тревожит?

— Ничего!

— Но вы все время извиняетесь. Что бы вы делали, если бы меня здесь не было?