Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников Страница 99

* * *

Принимая готовый набор иллюстраций, Кончаловский надолго задержал взгляд на акварели, которую Врубель назвал «Пляской Тамары». Он разглядывал ее снова и снова и лишь из деликатности не задавал вопроса «Что здесь изображено?». Само собой, Кончаловский видел живописные работы Врубеля и ранее, еще при первом знакомстве, и был впечатлен ими. Однако акварельные иллюстрации к произведениям Лермонтова удивили издателя. Для него большая их часть оказалась загадочными картинками – примерно так же, как ранее для Пети и Макса.

«Вот это да… – растерянно думал Петр Петрович. – Как же это понимать?»

Других мыслей не возникало. Врубель молча сидел в кресле, он выглядел совершенно спокойным, и только по озорным огонькам в глазах можно было догадаться, что замешательство друга забавляет его.

— Папа, – в комнату вошел младший сын издателя, гимназист-первоклассник Митя.

— Сынок, – повернулся к нему Кончаловский. – Взгляни, будь другом. Что ты видишь здесь?

Мальчик подбежал к акварели. Он не смотрел на нее и минуты.

— Два человека танцуют. Под ногами у них пестрые ковры, – сразу сказал он. – Вот мужчина, а вот девушка в длинном платье, каком-то необычном.

— Это грузины, – пояснил Врубель. – И наряды у них своеобразные.

— А вот музыканты. – Митя указал на нижний край картины. – У них белые колпаки на головах. А в руках бубны и что-то вроде балалаек.

— Чонгури, – подсказал Врубель. – Ты все правильно понял с первого взгляда.

— А кто этот человек с крыльями за спиной? – спросил Митя. – Похож на ангела. Его не пригласили на праздник? Он поэтому такой грустный?

— Это главный герой всей истории! Когда станешь старше, ты обязательно прочитаешь ее. Он действительно печален. Когда-то он был ангелом. Когда-то очень давно.

— Демон здесь, но те, кто веселятся на празднике, не замечают его присутствия? – поинтересовался Петр Петрович.

— Именно так, – кивнул Врубель. – Он невидим для людей. Обычное дело для демонов.

«Что ж, ребенок разглядел сразу, и разглядел правильно, – подумал Кончаловский. – А взгляд ребенка, как известно, не обманешь. Вслед за ним вижу и я, причем вижу сразу, так, как следует. И мой взгляд больше не теряется среди всей этой пестроты. Необычно, весьма и весьма! Пожалуй, правы те, кто называет Михаила Александровича гением! Дело за малым – донести это до публики».

Кончаловский принял акварели Врубеля, но, прежде чем окончательно утверждать иллюстрации, показал все работы к двухтомнику Виктору Васнецову и спросил его мнения. Васнецов остался недоволен собственными работами, похвалил иллюстрации Серова, а о Врубеле сказал: «Положительно хорошо!» После этого у издателя не осталось сомнений в способностях никому не известного художника Врубеля.

Юбилейный сборник Лермонтова прошел цензурное одобрение и отправился в печать. И здесь иллюстрации Врубеля столкнулись с новым, довольно неожиданным препятствием – в типографии их приняли в штыки. Впрочем, об искусстве здесь никто не рассуждал, просто именно эти картины оказалось не так-то просто перенести в макет книги и подготовить для печати. Но Кончаловский уже успел утвердиться в своем решении и уступать в чем-либо был не намерен. В спорах он проявил привычное упорство, и, какой бы бранью ни сыпали в адрес Врубеля и его работ, все восемнадцать акварелей оказались на страницах двухтомника.