Самая милая пара - Мэри Кубика Страница 114

— Его машина – «Хонда Аккорд» – очень похожа на ту, что на видео. Пожалуйста, проверьте. Я знаю, что качество не очень, но просто поговорите с ним. Спросите, где он был в прошлую субботу утром. И спросите его об этом пакете с окровавленной одеждой. Спросите, как под задним сиденьем в машине моего пропавшего мужа оказалась сережка его жены, которую я там нашла.

Домой возвращаюсь в расстроенных чувствах. Рассказываю маме обо всем. Она обнимает меня и прижимает к себе.

— Тебе не нужно было туда ездить, – говорит мама и гладит меня по голове. – Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться?

— Мне очень жаль, – говорю я, когда она отпускает меня. – Это было глупо, знаю.

— Не представляю, что бы я делала, если бы с тобой что-нибудь случилось. Ты дрожишь, Нина.

— Да, я дрожу и ничего не могу с собой поделать.

— Тебе холодно, милая? Я могу включить отопление.

— Нет, не надо. – Я дрожу от страха, а не от холода.

— Почему бы тебе не переночевать сегодня в моей комнате? – предлагает мама и заботливо смотрит на меня. – Что скажешь?

Киваю, беру подушку со своей узкой кровати и иду в мамину комнату, где мы – притом что мне тридцать восемь и я уже вполне взрослая – ложимся на двуспальной кровати, как делали, когда я была маленькой и мне снились кошмары.

Мама спит, а я не сплю.

На следующее утро, когда я захожу на кухню, чтобы собраться на работу, мама уже накрывает на стол.

— Ты должна что-то съесть, Нина, – говорит она мне, когда я пытаюсь увильнуть от завтрака.

— Не могу, мама. Я не голодна, – говорю я, наливая себе кофе.

Руки дрожат, как и накануне, и от мамы это не укрывается.

— Посмотри на себя, Нина. Посмотри на свои руки. Ты нездорова. Почему бы тебе не остаться сегодня дома и не отдохнуть?

— Не могу. Мне нужно работать, – говорю я, хотя от одной мысли о школе, где я могу столкнуться с Лили, мне становится физически плохо. Перед глазами то и дело возникает одна и та же сцена: Кристиан в окне машины тянет руки к пакету с окровавленной одеждой.

Ухожу, а мама садится к большому панорамному окну. На улице еще темно, и она отчетливо видна в освещенном прямоугольнике. Как она справится без меня? А вдруг с ней что-то случится, пока меня не будет?

Слежу за мамой, мысленно прошу ее отойти от окна и в то же время думаю о том, что случилось прошлым вечером.

Выезжаю на улицу задним ходом и не замечаю другую машину. Слышу автомобильный гудок и машинально вдавливаю в пол педаль тормоза. Я не вижу эту машину, но вижу, как мама в ужасе вскидывает руку ко рту, когда проносящийся по улице автомобиль на скорости 50 или 60 километров в час (слишком быстро для жилого квартала) едва не врезается в меня.

И виновата была бы я. Я должна была уступить дорогу, несмотря на то что тот автомобиль превысил скорость. Сердце бешено колотится. Меня бьет дрожь. Жду, пока машина проедет, и машу маме, чтобы показать: со мной все в порядке.

Но это ложь.

Перевожу дух и снова нажимаю на газ. Еще нет семи утра, а мне уже кажется, что этот день не предвещает ничего хорошего.

В дверь класса стучат. Идет седьмой урок, я стою у доски, пытаюсь вести лекцию, но сегодня я не в своей тарелке. Не могу сосредоточиться. Снова и снова вижу кровь. Не могу стереть из памяти застывшее лицо Кристиана по ту сторону автомобильного стекла.