Фау-2 - Роберт Харрис Страница 129

— Перейдем к этим изображениям.

Больше часа они проработали, отсматривая снимок за снимком. Сначала Графу было любопытно, потом пробудилась ностальгия, и наконец напала тоска. Перед его глазами проходил тот период жизни, когда он в последний раз чувствовал себя счастливым. Перспектива была передана великолепно. Вот реактивная лаборатория, где работали они с Тилем. Вот аэродинамическая труба. Вот жилой квартал. Вот стартовая площадка. Вот старая гостиница, где жила Карин. Вот пляж, где он купался в тот последний вечер.

Граф откинулся на спинку стула и потер глаза.

— Устали? – спросила молодая англичанка. – Хотите отдохнуть?

— Когда были сделаны эти снимки?

Она взяла одну из фотографий, перевернула:

— Двадцать первого июня сорок третьего. В два часа пополудни.

Кей протянула ему карточку, он поднес ее к свету.

— Помнится, я видел самолет в том июне, по крайней мере инверсионный след. Самолет летел очень высоко. Не с него ли сделан этот снимок?

— Вполне возможно. За ту неделю над Пенемюнде было три разведывательных полета.

— Это для того, чтобы вы смогли нас разбомбить?

— Да. Вы были там?

Немец кивнул.

— Если бы эту фотографию можно было достаточно увеличить, вы нашли бы меня вот тут. – Он ткнул пальцем. – На дороге до экспериментальных мастерских, на краю леса, глядящим в небо.

Граф вернул снимок и посмотрел на Кей. Она выглядела импозантной в синем мундире и с каштановыми волосами. Его надзирающий ангел.

— Так это была ваша работа? Наблюдать за нами?

— Одна из работ, да. Сначала дешифровка фотографий, потом радар.

— Радар? – Он оживился. – А не были ли вы среди тех женщин в Мехелене?

Кей не знала, как ответить, и вообще должна ли она отвечать.

— Полагаю, мы уже закончили. Спасибо, вы очень помогли.

Девушка начала собирать фотографии, зная, что немец внимательно смотрит на нее.

— Я как-то раз выстрелил ракетой по Мехелену, – бросил он.

— Вот как? Однако в меня не попали.

— А вы не попали в меня, когда бомбили Пенемюнде.

— Выходит, нам обоим повезло. – Кей рассмеялась и тряхнула головой. – Глупый разговор получается.

Граф помог ей собрать снимки.

— Это была очень умная идея – рассчитать кривую. Мы до нее не додумались. Но совершенно бесплодная, разумеется.

— Думаю, вы убедитесь, что это не так. Я пробыла в Мехелене до конца марта. Мы уничтожили довольно много стартовых площадок.

— Нет. Жаль вам это сообщать, но вы не попали ни в одну.

Он протянул фотографии. Кей смотрела на него, искала в глазах подтверждение, что он лжет. Но он не лгал. Немцы перестали запускать «Фау–2» по Лондону с голландского побережья только за шесть недель до конца войны. Последняя ракета убила сто сорок человек в Уайтчепеле. Кей и раньше знала, что не удалось уничтожить все площадки. Но чтобы ни одной?

В дверь постучали, флайт-лейтенант просунул в кабинет голову:

— Остальные уже собираются.

— Спасибо. Боюсь, нам пора, доктор Граф. – Ее удивила печаль от мысли, что он вот-вот уйдет. Так много вопросов останется без ответа. Кей протянула руку. – Ну что ж, всего доброго.

Он пожал ей руку, улыбнулся и посмотрел на нее. В нее. Сквозь нее.

— Auf Wiedersehen[43].

На пороге немец обернулся.

— Мы оба заблуждались, – сказал он.

В задумчивости Граф прошел по коридору и спустился по лестнице. Фон Браун шагал впереди, разговаривая с коммодором. Тряс широкими плечами, смеясь над своими добродушными остротами. Штейнхоф и Шиллинг плелись следом.