Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 149

— Сейчас девять утра.

Славянские глаза заискрились насмешкой:

— В эту самую минуту, – произнес Солёнов с деланой серьезностью, – рабочие и крестьяне Советского Союза уже давно встали и трудятся, солидаризируясь с антифашисткой Испанией.

— Несомненно, – согласился Лонкар.

— В таком случае пейте без разговоров! За пролетарский интернационализм!

Испанец застенчиво смочил губы и сделал еще глоток, показавшийся ему едким, как купорос.

— Что там с нашей плавучей приманкой? – спросил он, переведя дыхание.

Русский улыбнулся:

— Я затем вас и вытребовал в такую рань. «Кронштадт» может выйти в море дня через три-четыре.

— Замечательная новость.

— Еще бы.

— Со всем вооружением?

— В сущности, мы превратили его во вспомогательный крейсер, и тех, кто задумал обставить нас, ждет неприятный сюрприз.

Солёнов отошел к письменному столу и вернулся с планом судна и папкой.

— Смотрите, товарищ.

Лонкар стал изучать чертеж, где были помечены места установки орудий – на баке, на мостике и на корме. Он насчитал шесть стволов разного калибра.

— Впечатляет.

Солёнов, снова усевшийся в кресло, протянул ему папку:

— Экипаж укомплектован: там будет и двадцать восемь ваших соотечественников… Не думайте, что их легко было завербовать. Все, включая офицеров, – члены морской секции Всеобщего союза трудящихся. Мы набрали их на испанских судах, находящихся сейчас в России. Семеро последних вчера прилетели из Риги через Ленинград.

— Ого… В средствах не стесняетесь.

— Разумеется, нет. Я уже говорил, что товарищ Сталин занимается этим вопросом лично.

Лонкар раскрыл папку. В ней лежали четыре машинописные страницы с именами всех членов экипажа и основными сведениями о каждом.

— Все добровольцы?

Солёнов придал своему лицу многозначительное выражение, которое при этом можно было толковать как угодно.

— Большей частью, – мягко сказал он.

— Понимаю.

— Советский флот выделит орудийную прислугу – примерно два десятка комендоров… И ваши и наши уже проходят подготовку на борту.

— А что с капитаном?

— По договоренности с командованием испанского флота решено назначить капитана «Урано», по водоизмещению и прочим характеристикам схожего с «Кронштадтом». – Русский показал на папку. – Моряк многоопытный, трижды прорывал фашистскую блокаду. Принял назначение.

Лонкар продолжал просматривать список. Отобранным было от восемнадцати до сорока с лишним лет; чаще всего встречались астурийцы, сантандерцы и левантийцы.

— По советским данных нет?

— Нет, это уж наша епархия… Но в судовой роли все значатся под испанскими именами.

Солёнов снова налил и залпом выпил, а потом улыбнулся Лонкару:

— Тут, товарищ, другая история.

Не нравится мне эта улыбка, подумал республиканский агент. Совсем не нравится. Темнит он что-то.

— Ну так поведайте мне ее, – предложил он осторожно, внутренне напрягшись.

— Командование флотом через нашего главного советника товарища Кузнецова высказало пожелание, чтобы вы наблюдали за ходом событий, так сказать, в непосредственной близости…

Лонкар открыл рот и не сразу его закрыл.

— Где? – спросил он, сознавая, как нелепо это звучит. – В Эгейском море?

— Да нет, поближе.

Лонкар взглянул на рюмку, которую едва пригубил. И наконец после долгой паузы поднес ее ко рту и выпил до дна, немедленно заев двумя канапе. Когда же он снова обрел дар речи, слова жгли ему гортань. Он закашлялся.