Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 152

Он встал, выкатил кресло на открытое место, помогая ей.

— Постарайся вернуться с ним сегодня днем, если сможешь.

— Но даже если ты превратишь эти его подмигивания в осмысленную речь, к чему это приведет?

— Может быть, вообще ни к чему, – сказал он. – Но, если он способен мне что-то сообщить, я должен понять, в чем смысл.

— Не заходи дальше этого места. Меня могут искать. Я уже опаздываю на полчаса. Погоди-ка, это же подходящее объяснение. – Она стиснула пальцами заводную головку своих дешевых наручных часиков и перевела стрелки назад. – У меня часы отстают как раз на полчаса. – Она мимоходом коснулась губами его губ и схватилась за ручку кресла. – Держитесь крепче, мистер Эмиль! Боюсь, по пути домой вас немного потрясет.

Таунсенд стоял у дерева, наблюдая, как она идет по тенистой аллее. Теперь солнечные лучи и пятна тени не чередовались неспешно, падая на нее, а сливались в одну сплошную размытую линию, похожую на полосатую тигриную шкуру, так быстро она бежала.

Внезапно аллея опустела – Рут добралась до ее конца и скрылась из вида.

Она вернулась в тот же день, хотя и так поздно, что Фрэнк уже перестал надеяться на ее появление. С первого взгляда он понял, что подруга чем-то напугана, обеспокоена. Он вышел к ней.

— В чем дело? Что-то случилось?

— Мне не нравится, как Альма себя ведет. Боюсь, наши дела плохи. Она поняла, что что-то происходит, я могу в этом поклясться!

— А что, она что-нибудь сказала?

— Ей и не нужно. Я уже достаточно хорошо ее изучила. Она бы все равно не стала ничего говорить. Привыкла жить своим умом. Знает, что к чему. Ни о чем не предупреждает. Я бы не осмелилась вернуться сюда сейчас, но услышала, как в ее комнате шумит душ, и до того момента, как она нанесет последний слой лака, пройдет еще два часа. Нам нужно что-то предпринять, Дэнни; тебе лучше убраться отсюда, пока…

— С чего ты взяла, что она что-то подозревает?

— Она уже ела свою дыню, когда я усадила его за стол. Я наплела ей про то, что у меня часы отстают, а она в ответ ни слова. Потом встала, вышла из-за стола, как будто собираясь покинуть комнату. Я даже опомниться не успела, как она подошла к его креслу и взяла ту чертову книгу, которую я таскала туда-сюда все это время, притворяясь, будто читаю ему вслух. Я выбрала хорошую – «Войну и мир», – чтобы ни у кого не возникало вопросов, почему мы с ним так много времени проводим вне дома. Это была ловушка, и даже странно, что я попалась в нее только сейчас. В книге есть такая старомодная закладка-ленточка, ну, ты знаешь, чтобы отмечать, на какой странице ты остановился. Так вот, она открыла и посмотрела. Потом сказала: «Ты медленно читаешь, Рут. Поразительно медленно». И впилась в меня взглядом – и, честное слово, Дэн, ее глаза были все равно что кинжалы, которыми она меня пронзила насквозь. «Или, возможно, – продолжила она, – ты читаешь задом наперед», – и вышла из комнаты. Я поняла, в чем дело, только когда позже открыла книгу сама. На странице было пятнышко губной помады – такое маленькое, что почти не разглядеть. В ее вкусе. Наверное, она сделала это несколько дней назад, а я, как дурочка, с той поры не передвинула закладку.

— Это не очень хорошо, – медленно произнес он.

— Что же мы будем делать, Дэн? По-моему, у нас осталось маловато времени. Я боюсь из-за нее и думаю, что скоро зарядят дожди. Тогда у меня не будет возможности привозить его сюда.