Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 168

— Да это уж теперь не важно… Атакуем.

Штурман, недоверчивый, как все греки, продолжал сомневаться:

— Странно, что идут с огнями.

— В такую ночь без огней опасно.

С этими словами Хордан повернулся к Бобби Бомонту, стоявшему с ними на мостике:

— Подайте сигнал «Оскар-Браво-Браво», когда они пойдут самым полным ходом. Будем торпедировать.

— Есть, сэр.

Радист скрылся в люке. Еще раньше сквозь пелену дождя определили огни: сначала красный на левом борту, а потом, описав полукруг за кормой сухогруза, шли на благоразумном расстоянии от него, пока не заметили зеленый, и придвинулись еще немного с этого борта, чтобы судно оказалось между катером и пепельным светом зари. Прижав окуляры биноклей к глазам, облокотившись на мокрое ограждение мостика, Хордан и Элеонас всматривались в силуэт судна, чтобы убедиться: две трубы одинаковой высоты, две мачты, скошенная рубка, надстройка на полубаке и вторая на юте. Вне всяких сомнений, это был «Кронштадт».

— Штурман, передайте в машину – прибавить оборотов. Заходить будем с угла в шестьдесят градусов.

Элеонас открыл затычки акустических труб, соединенных с ходовой рубкой и машинным отделением, и отдал приказ. Двигатели взревели громче. «Волчица» вздрогнула всем корпусом, увеличила скорость, и ее нос на двадцать два градуса отклонился от курса, параллельного ходу «Кронштадта». Хордан снял промокшую фуражку, чтобы ее не унес пропитанный водой ветер.

— Штурман, право руля еще на одиннадцать.

— Есть одиннадцать вправо.

Ветер усилился, а дождь больно и колюче хлестал по лицам, дробно барабанил по настилу палубы. Хордан, ладонью прикрывая глаза, осмотрел борта и корму: виднелись силуэты Зингера и Киприану, скорчившихся за торпедными аппаратами, а в далеком свете зари глянцево блестели мокрые плащи братьев Мароунов, стоявших у «Эрликона».

— Зингер, оба аппарата – товсь!

Долетел прерываемый ветром ответ Зингера, повторившего приказ. Хордан снова оглядел белый и зеленый огни сухогруза, будто выгравированного на светлеющем небе. Струи дождя катились по голове и по бороде.

— Пока все путем… – сказал он, вытирая глаза. И прильнул к окулярам прибора управления огнем. – Лево руля тридцать.

— Есть лево тридцать.

Хордан чувствовал, что полотенце, обмотанное вокруг шеи, вымокло, и стучал зубами от холода. Он поднял голову и посмотрел на «Кронштадт» невооруженным глазом.

— Курс и скорость прежние?

Элеонас, прижимая к глазам бинокль, ответил:

— Похоже на то, капетанье.

Хордан трижды глубоко вздохнул, медленно выпуская воздух из легких и силясь как-то избавиться от тугого узла где-то внутри. Потом встал покрепче, для устойчивости расставив ноги, и хлопнул штурмана по плечу:

— Что ж, тогда курс ноль-восемь-ноль. Тысяча триста оборотов… Атакуем.

Элеонас повторил команду в акустическую трубу; «Волчица» повернула налево, и мостик наклонился в противоположную сторону. И потом катер, ревя двигателями, понесся по маслянисто-гладкой поверхности моря, как по паркету, вспарывая ее форштевнем и по прямой линии пронзая дождевую завесу, которая окутывала все вокруг.

Прозвучали два свистка – «изготовиться к бою!». Весь «Кронштадт» заполнился топотом ног до трапам и палубам, командами, выкриками по-русски и по-испански, и Лонкар услышал, как с грохотом отодвигают щиты, маскировавшие орудия. Сбитый с толку, чувствуя, что от его присутствия на борту никакого проку, он отошел в уголок, чтобы не путаться под ногами, и устроился между двух вентиляторов, из которых доносился гул машин. Капитан Саэс и старпом Егоренко кричали в акустические трубы, а Берзин, прижимая к уху телефонную трубку, отдавал распоряжения орудийной прислуге. За спиной у Лонкара теперь, когда убрали фальшивые спасательные шлюпки, стали видны продолговатое темное тело 45-миллиметровой зенитки и стволы спаренной пулеметной установки «Максим». Внезапно на носу и корме вспыхнули мощные прожектора, зашарили по темному небу с правого борта, высматривая противника, и в снопах их света над прозрачной пеленой дождя возникло сияние.