Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 178

— И еще несколько раз побывал у сатаны на именинах… Воевал на Левите и Санторини, а потом на Делосе… и эвакуировался оттуда.

Он сделал горделивую паузу и кивнул на свою награду в рамке на стене:

— Меня тоже, как видите, не обделили…

Они снова замолчали, глядя друг на друга с задумчивыми улыбками.

— Но никогда в жизни не видел больше такого, – вдруг сказал Элеонас, – что было на рассвете в проливе Кафирефс.

От этого слова в памяти Хордана воскресло все это: затянутое серыми тучами небо, очень медленно удаляющийся и наконец исчезающий из виду «Кронштадт», три человека, жмущиеся на зыбком плотике, зияющая рана на голове у рулевого Тео Катракиса: кожа вместе с волосами стесана, черепная коробка обнажена, и от качки лицо заливается кровью; его стоны становились все тише, и наконец, обнаружив, что он умер, его столкнули в море. Потом они долго плыли, дрожали от стужи, чувствовали, как немеют руки и ноги от переохлаждения, как ест глаза разлитое по воде горючее, покрывавшее лица сплошной маской. Хордан, оглушенный ранением в лоб, не в силах сопротивляться одолевавшей его дурноте, давно перестал бы цепляться за плотик, если бы крепкая рука Элеонаса не удерживала его, не давая соскользнуть в воду. А когда изнемог и штурман и оба уже готовы были принять смерть в пучине, они вдруг услышали гул двигателей, оклики, крики моряков, которые, увидев, что уцепиться за спасательный круг они не в силах, подняли их на борт сетью, спущенной с палубы британского эсминца «Борей»…

Элеонас допил коньяк. Поставил пустой бокал на стол.

— Я ничего не знал о вас с той минуты, как мы сошли на берег и нас разлучили. Сколько вас продержали под арестом?

— Недолго, недели две. Доказательств против меня у них не было, да и желания раздувать это дело тоже… Местные власти вообще по мере сил ни во что старались не встревать.

Грек пожал плечами, вскинул руки в знак покорности судьбе:

— Я просидел немного дольше, но в конце концов все утряслось.

Он снял бандероль с коробки «Монтекристо», собираясь предложить Хордану сигару, но тот покачал головой.

— А «Кронштадт» все же ушел от нас, – сказал Элеонас, сунув сигару в рот. – Не сказать, чтоб целехоньким, но все же до тихой пристани добрался. Убитые на борту, нос полузатоплен, здоровенная пробоина в корпусе…

— Мы сделали все, что могли.

— И даже больше того.

Хордан тоже опорожнил бокал и поставил его рядом.

— Штурман… Все не было случая поблагодарить вас за то, что помогли мне тогда…

Бывший контрабандист просиял широкой белозубой улыбкой:

— Приятно, что вы все еще называете меня штурманом.

— Без вас я бы не выжил.

— Уж простите, но вы глупости говорите. – Элеонас поднес к сигаре огонек красивой золотой зажигалки. – Вы были, да и остались крепким сильным мужчиной… Выбрались бы и без меня.

— Сомневаюсь. – Хордан немного помолчал. – Об остальных так ничего и не известно?

— Ничего. Ни следа. Всех поглотило море, как и нашу «Волчицу».

Грек, внезапно став серьезным, пососал сигару. И взглянул на Хордана сквозь облачка дыма:

— Знаете… Я потом видел храбрецов и вообще всякого навидался, но ничего подобного больше не встречал. Когда вспоминаю наших моряков, думаю, что они, быть может, были не из тех, кого называют приличными людьми…

— Да уж, – улыбнулся Хордан. – Что нет, то нет.