Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 18

Юрганов зааплодировал. Василий Иванович встал, с дудочкой в руке направился к нему и уселся рядом.

— Круто! – сказал Юрганов. – Как вы это делаете?

— Нановолокно, – сказал Василий Иванович. – Тоньше волоса, из зала его практически не видно. Выдерживает вес грузовика, не говоря уже обо мне со змеей…

— Со Степаном? – улыбнулся Юрганов. – Почему вы так назвали змею?

Василий Иванович засмеялся.

— Степан – это парнишка на движке, который тянет нить. Вечно пропускает момент, когда надо опускать.

— Круто! – повторил Юрганов. – А я было решил, что вы и вправду настоящий факир.

— Да нет, не дал Бог талантов.

Это была именно та реплика, на которую рассчитывал Юрганов.

— А как насчет талантов драматических?

— Вот этого не знаю, – сказал Василий Иванович. – Всегда мечтал попробовать себя на сцене. Да нет театров для человека моей комплекции.

— Есть такой театр! – воскликнул Юрганов совсем по-ленински.

— Это где ж он отыскался?

— Создается. И вы можете стать в нем первым актером. Ну, пожалуй, вторым, если считать основательницу.

Василий Иванович покачал головой.

— В бурлеск не пойду, мне уже предлагали. Кривляться на корпоративах и детских утренниках – не для меня.

— Помилуй бог, Василий Иванович, какие корпоративы! – вскричал Юрганов. – Я зову вас в настоящий драматический театр. Самый что ни на есть настоящий.

— И что, сразу вот так? Даже проверять не станете, есть у меня талант или нет?

— А это уж моя забота, – сказал Юрганов. – Я ведь наблюдал, как вы факира изображали. А у меня глаз.

— И вот так по цирковому номеру, по одной-единственной репетиции определили?

— Определил, – твердо сказал Юрганов.

Василий Иванович задумчиво поднес дудочку к губам и, вероятно размышляя, затянул какую-то незатейливую мелодию. «Сомневается или тянет время, набивает цену?» – гадал Юрганов. Он был уверен, что циркач согласится. Сам он не раздумывал бы ни секунды.

— Ну хорошо, – сказал наконец Василий Иванович. – Давайте попробуем.

Пересказывать дальнейший разговор не имеет смысла. Василий Иванович не решился вот так сразу уйти из цирка. Договорились, что он возьмет отпуск на месяц, а там видно будет.

Через несколько дней Василий Иванович объявился в центре долголетия, чтобы сообщить, что он готов, как он выразился, к труду и обороне. Юрганов вручил ему ксерокопию пьесы и велел выучить роль Отелло. На следующий день все трое – Юрганов, Ольга и Василий Иванович – встретились в штаб-квартире.

— Хорошая пьеска, – сказал Василий Иванович, – и роль мне понравилась. Конец только неудачный. Ну не смогу я грех на душу принять и женщину задушить. Особенно вот вас, Оля.

Она послала ему через стол воздушный поцелуй.

— Так и не надо душить, – усмехнулся Юрганов. – Это ведь всего лишь на сцене, это только видимость, а на самом деле она останется жива.

— Надеюсь, – вставила Ольга.

(«Дети, ну чисто дети», – подумал Юрганов.)

— Нет, я и на видимость не согласен, – возразил Василий Иванович. – Ведь для того, чтобы натурально сыграть, я должен в себе ярость возбудить, негодование, желание убить. Иначе никакой убедительности не получится. А я не то что греха – даже греховного помысла не хочу брать на душу.

— И не берите, – сказал Юрганов. – На репетициях мы будем пропускать этот травмирующий вас момент, а на сцене Отелло сыграет кто-нибудь другой.