Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 187

Насмехается. Карл молчит.

— Я-то ничего не забываю, – как бы вскользь сообщает Сом. Роста он, в общем, невысокого, но теперь стоит ступенькой выше и возвышается над сидящим Карлом, как колосс.

— Да и тебе не дам забыть, – завершает он. – По дружбе. Мы же в одной команде. Друзья, можно сказать.

Карл сдерживается, молчит.

Ворота раскрываются. Черный фургон въезжает во двор. Подкатывает к крыльцу. Двери открываются, Упырь с Рэмом выходят. Карл встает.

— Ну чего? – спрашивает Сом.

— Не хотели брать, – рассказывает Рэм. – «Запрещено без документов, может, он инфекционный, и мест нет. Больные в коридорах лежат». Упырь требует: «Зовите главного». Приходит главный, заводит ту же бодягу. Упырь его спрашивает: «А как же милосердие? Болен ведь человек? А как же клятва Гиппократа? Страдает ведь человек?» И лыбится главврачу эдак приветливо. А вы знаете, Упырь у нас писаный красавчик, но люди иной раз, глядя на его рожу, думают: «Уж лучше бы был уродом, не так было бы страшно».

— Но-но! – ворчит Упырь. – Слова-то выбирай.

Рэм отмахивается:

— А чего? Я ж тебя не критикую, описываю, каков есть. Вот и главврач глянул и говорит: «Раз у вас такая ситуация, пойдем вам навстречу… Найдем, конечно, для вашего больного отдельную палату, уход обеспечим». Пристроили за милую душу. Ну что, идем обмоем?

— Не помнишь разве? – спрашивает Сом. – Не пью, но с вами посижу.

Упырь смотрит вниз на Карла.

— А ты?

— Я здесь посижу.

Карл вновь опускается на ступеньку. Он больше никогда не сядет с ними за один стол.

— Как хочешь, – равнодушно бросает Упырь. – Можешь не пить, но надо кое-что обкашлять.

— Ты перед футболом всегда с мячом правила обсуждаешь? – спрашивает его Сом. – Я сам ему все объясню.

Карл остается сидеть на ступеньке, волкодавы с Сомом поднимаются по лестнице в дом, спускаются в винный погреб.

— Слушай, Сом, а как его хватать, чтобы бросить? – спрашивает Корень, когда они расселись вокруг стола. – Не за уши же.

— Снасть нужна. Типа обвязки, вроде как у строительных альпинистов.

— Это где ж такое найти?

— Ремни, которыми тюки или чемоданы стягивают, – напоминает Упырь. – Где угодно можно купить.

— Рэм, сгоняй в город, купи, – приказывает Корень. – Сработаешь оперативно, проведем первый матч уже сегодня.

— Что же ты, блин, Сом, раньше не сказал? – возмущается Рэм. – Были же в городе. Могли бы сразу взять.

— А ты не спрашивал, – отбрехивается Сом.

Рэм, ворча, отбывает.

— Дальше что? – спрашивает Корень.

— Матрасы на длинный стол выложить. Хотя я этому засранцу даже газету бы не подстелил.

Корень хохочет:

— Не любишь? Чем он тебя уел?

— А ты вроде не понимаешь? Если урод, то сиди тихо, как мышка. Не возникай. Знай, кто ты есть. А этот мало того что равным себя считает, так еще и возвыситься лезет. За это надо наказывать.

— Брось, – говорит Корень. – Если так, как ты говоришь, тех, кто на войне руки-ноги потерял, тоже в уроды можно записать.

— Так то на войне, – возражает Сом.

— Жизнь и есть война. Этот малый по жизни таким стал. Но он мужик, ты его не обижай. Узнаю – накажу. Ты понял?

— Услышал, – нехотя бормочет Сом.

Рэм оперативно привозит сбрую к моменту, когда Масяня с Варварой вносят блюдо со вторым в большую столовую, где за длинным столом вольно располагаются волкодавы. На этот раз Сом обедает вместе с ними, а не в людской, вместе с прочей охраной. Заслужил.