Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон Страница 32

— Вот от него и понесла.

— Не морочь ты мне голову. Говорю же, от кого?

— Уже сказала.

— Не хочешь признаваться, и не надо, – с легкой обидой в голосе ответила Катерина. – Мы ведь ничего прежде друг от друга не скрывали. Или не так?

— А я и теперь не скрываю ничего от тебя, это ты не хочешь меня слушать. Чем я виновата?

— Оденься, срамная ты баба.

Агафья набросила халат на голое тело, затянула живот пояском.

— Скоро тебя все разглядывать будут, как новый манекен на витрине магазина или как редкого зверька в клетке, – добавила Катерина.

— Еще как будут, – глядя на себя в зеркало, согласилась Агафья. – А если я закрутила с кем-то из своих, чего они пороги-то у меня не обивают? Не подумала? Уж я бы так смогла полюбить, что он бы, этот мнимый скороплюй, от меня бы просто так не отделался. С цветами бы ходил, серенады бы мне пел у окна. Добавки бы просил. Не подумала?

— Не подумала, – честно ответила Катерина.

И впрямь, получивший такую бабу, как Агафьюшка Скороходова, терся бы под ее окнами с утра до вечера.

— Вот и подумай, Катюша. Где счастливчик-то?

— Неужели с кем-то из залетных успела, а? У меня за спиной?

— Вот именно – успела, из залетных, в ту самую ночь, когда ты в дом спать ушла.

— Болтай-болтай.

— Пошли в гостиную.

В гостиной они повалились на диван. Молодые женщины замолчали. Каждая смотрела в свою точку.

— А хочешь, докажу? – подумав, спросила Агафья.

— Хочу, – обернулась к ней Катерина. – Докажи.

— Помнишь того мальчишку, Антонины сына, Митьку кажись, который, по его словам, на краю Синего Бора встретил Кучерёма? В ночь старого Нового года?

— Как не помнить – все его помнят. Трезвонил ходил. С ума всех свел. Да еще эти крики из леса. О-го-го! Сама не слышала, но знаю тех, кто слышал. Помню, у одного лошадка так и встала как вкопанная. Он ее и так плеткой, и сяк, а она – в снег вросла.

— Вот и я о том же. У дядьки Тимофея это с лошадью приключилось.

— Точно.

— А помнишь, из-за чего звон начался? – спросила Агафья. – Я про этого паренька мелкого?

— Из-за какой-то глупости? – поморщилась Катерина.

— Из-за сотового телефона, который мальчишке, по его словам, Кучерём подарил.

— Верно-верно. Только я этой глупости не поверила. И в лесу выхухоль небось кричала: о-го-го!

— Думай как знаешь. Но там, у снежного косогора, батька Кучерём пообещал мальчишке подарок. А потом паренек дома под подушкой этот сотовый и нашел. Думал, родители ему подарок сделали. А те обалдели. Едва не отняли у него аппарат. А мальчишка только и твердил: «Кучерём подарил, Кучерём подарил, не отдам!»

— Ты это к чему, Агафьюшка?

— А к тому, что и мне Кучерём пообещал подарок сделать. Когда уходил из баньки.

— Ты про живот? – с насмешкой спросила Катерина. – Да уж – отплатил.

— Нет, не про живот. Сейчас покажу. – Она встала с дивана, вернулась в спальню, порылась там и вышла с зажатым кулаком. – Помнишь, под утро ты еще спросила, чего я там в кулаке сжимаю? А я скрыла от тебя. Не решилась показать.

— И чего ты скрыла?

— А вот это, Катюша. – И Агафья разжала кулак.

И засверкал на ее ладони изумруд в золоте тысячами солнц.

— Ух ты, – непроизвольно вырвалось у Катерины. – Это откуда такая красота? Ты мне отродясь его не показывала.

— Серьезно?

— Еще как серьезно.

— Не показывала?