Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон Страница 33

— Да нет, никогда.

— Тьфу на тебя! – сорвалась Агафья. – Сунула я утром руку в карман своего полушубка, а там он, этот перстень. На него даже смотреть страшно, столько он стоит.

— Да, он дорогой…

— Он же с порога мне сказал: попарь меня, а я тебе брюлик подарю. А я ему: да не нужен мне твой брюлик – и так попарю. И забыла про него сто раз, потому что не ждала никаких наград, а брюлик вот он, в кармане лежал. Или ты мне его туда подложила? На, возьми, посмотри, разуй глазки-то, Катюша.

Катерина взяла перстень, положила на свою ладонь и тоже долго-долго рассматривала сокровище.

— Как переливается, часами смотреть можно…

Но отдать перстенек пришлось, Агафья утащила его обратно в спальню и там спрятала.

Вернулась:

— И что скажешь?

— Значит, мать тебе такой перстенек не дарила?

— Самогонщица моя? Не-а.

— И бабка не оставляла?

— Бабка моя, Пелагея Ануфриевна, в колхозе работала с утра до ночи, пока грыжу не заработала и выпадение матки. Так что нет, и она не оставляла.

— И отец по своей линии не мог надыбать?

— Папашка-нищеброд? Увы. Тот мог только спускать все.

— Остается Кучерём? – риторически предположила Катерина.

Агафья со злой насмешкой прищурила яркие зеленые глаза:

— Хочешь так откровенно, что откровеннее некуда?

— Хочу, представь себе.

— Если бы не этот перстенек, Катерина, и не тот ночной непрерывный марафон-перепихон, не здоровенный хер этого бородатого мужика, который я до сих пор в себе чувствую, и не моя беременность, я бы сказала: все мне приснилось. Но и живот у меня есть, и жизнь в нем, а какая, и подумать страшно, и перстень с изумрудом на миллион карат. Вот сама и думай: где правда.

— И рожать ты от него тоже будешь? От бородатого злодея?

— И не злой он вовсе – он ласков со мною был.

— Так будешь рожать?

— Еще как буду. Он же сказал мне: теперь ты моя жена.

— И не простая жена, а с животом. Да еще с каким.

— Ага, – согласилась ее беременная подруга. – Самая настоящая.

— Но кого ты родишь от него, вот вопрос. Если это батька Кучерём?

— С ужасом думаю о том дне.

— А ведь он придет небось за дитятей-то своим, а? – лукаво спросила Катерина.

— Может быть.

— А может, и за тобой явится?

— Не накаркай. Хотя… я не отказалась бы его принять еще разок, – еще более лукаво улыбнулась Агафья.

— Разок в месяцок, да? – съязвила Катерина. – И каждый раз с перстеньком.

— Тогда пусть раз в недельку.

— Да ты так царицей мира скоро бы стала. С такими-то богатствами.

— Не только из-за перстеньков хотела бы. Если честно. Плоть закипает, когда о нем думаю. Он со мной такое делал… – Она даже руку к груди приложила. – Ой-ой-ой…

Катерина покачала головой:

— Говорила уже: срамная ты баба, Агафьюшка. Бесстыдница и развратница.

— Да какая уж есть.

Но и это было не все. У Агафьи сны начались, и не простые – пророческие. Первым, что ей приснилось и напугало ее, был пожар – горел сельский элеватор. Ночью горел. Пламя было на всю округу. Клубы черного дыма с огнем и бешеными искрами так и летели столбом в ночное небо. Агафья проснулась, соскочила с постели, бросилась к окну. Все было тихо – спало Синеборье и видело сны. Но утром Агафья не стерпела и позвонила в офис председателя, сказала, что беду видела. Пожар на элеваторе. Ее не послушали. Тогда она посоветовалась с Катериной, и обе, посидев в интернете, пришли к выводу, что во сне Агафья видела не синеборский элеватор, а соседний – чернодубский, что в селе Черная Дубрава. Позвонила туда, предупредила, мол, так и так, а ей возьми и ответь: вы что, нам угрожаете? Шантажируете? Теракт готовите? «Дураки вы», – только и сказала она. А через три дня сгорел чернодубский элеватор. К ней участковый заявился, свой, местный, Семен Семенович Петрухин, а с ним и соседский участковый, чернодубский, – Терехин, и стали дознаваться, что и как она видела. Она рассказала о своем сне. Оба только покачали головой, а свой, Петрухин, даже сказал: «Ну ты даешь, Агафья. Прежде за тобой такого не водилось». Не поверили, короче. Мимо ушей пропустили. А потом и спросил свой участковый, что было, разумеется, куда важнее: «А живот откуда взялся?» Надо было что-то соврать – и она соврала. Жених у нее в городе появился. Сейчас он в затяжной командировке в Китае. Скоро уедет она от них. Участковый, примерный семьянин, только пожал плечами: «Что ж, поздравляю. В Китай только не умотай – китайцы, говорят, злые до работы, а ты баба ленивая, не приживешься». – «Не переживайте, Семен Семенович, за меня муж будет работать, – парировала Агафья. – И где вы красоток видели, чтобы у них руки в мозолях были?» – «Ну-ну, красотка», – кивнул участковый.