Джилл очень недовольна - Кайра Руда Страница 44

Плечи расслабляются, когда я слышу эту сказку. Так могла и должна была сложиться моя жизнь. Судьба, от которой я открещивался, пока не потерял дорогу к ней.

— Да ладно, выдумки все это, – отмахиваюсь я.

А вот и тетрадь. На полу у ног Джилл. Схватить ее, не спровоцировав аварии, не получится. Или стоит попробовать? Мне известно, что, к сожалению, в дневнике есть и другие обличительные истории, по которым срок давности не предусмотрен. Нужно во что бы то ни стало завладеть окаянной тетрадью.

— Поженились бы мы, будь Тед жив? – размышляет вслух Джилл. – Сам посуди: твоя мама меня никогда не любила, отец едва терпел, а ты пользовался славой донжуана. У тебя было столько других вариантов, такое большое будущее.

Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Честный ответ: мне очень нравилась Джилл, но, обернись все иначе, на ней бы дело не закончилось; так уж я был устроен в то время. Но я не могу позволить себе быть с ней честной. Нужно усыпить ее бдительность, чтобы добраться до тетради. Джилл не заслуживает правды. Она ничего хорошего не заслуживает. Это она во всем виновата. Я должен был остаться с другом, подождать, пока прибудет помощь, отвезти Теда в больницу. Сделать что угодно, только не то, что я сделал.

Что мы сделали.

— Конечно, мы бы в любом случае поженились, милая. Это было предрешено, тебе не кажется? – Я улыбаюсь и глажу ее по колену.

У Джилл такой вид, словно ее кто‑то напугал. Глаза распахнуты, голова с любопытством наклонена набок.

— Давненько не слышала от тебя таких добрых слов. В последний раз ты говорил, что мы предназначены друг для друга, когда я держала в руках Библию, а тебя приводили к присяге на должность мэра. На тех фотографиях мы смотримся такой счастливой парой.

Как я теперь понимаю, это был золотой век. Мне очень нравилось заниматься политикой. И по-моему, много лет мы были счастливы; прикованы друг к другу обстоятельствами, но счастливы. Однако после отъезда Мэгги в интернат я хорошенько разглядел Джилл, и мне захотелось сбежать из этого брака. Наши тайны разъедали отношения как изнутри, так и снаружи. Ничего уже не наладить. По крайней мере, на мой взгляд. Потому что теперь я знаю, что такое настоящая любовь. Она оказалась несравнима с этим убожеством. Слишком долго я предпочитал не замечать очевидного.

— Райское было время, – говорю я. – Мы познали с тобой счастье, Джилл.

— И у нас еще многое впереди, – пророчит она.

Тем временем пейзаж за окном радикально изменился.

— Ух ты, – невольно присвистываю я. – Только погляди. Обточенные ветром тотемные столбы до самого горизонта.

Джилл съезжает с дороги на смотровую площадку, и мы молча любуемся открывающимся отсюда видом.

— Брайс вообще‑то не каньон, а геологический амфитеатр. Все эти столбы – они и называются призраки худу – образовались из горных пород. Верхний камень именуется венчающим, и он тверже, чем нижние слои. Этот ландшафт вечен, притом что сам Брайс продолжает подвергаться эрозии. Старые столбы разрушаются, но постоянно формируются новые, по мере того как отступает край амфитеатра. Чудо, правда?

Я притворяюсь, будто очарован зрелищем, и целую Джилл в щеку. Она млеет, чего я и добивался.

— Спасибо, что привезла меня сюда. Здесь прямо дух захватывает, – говорю я.