Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 63

— Не знаю, где именно, но могу расспросить актеров. А насчет камер… Он ведь наверняка знает их расположение.

— Предположим… Тогда давайте уточним: что значит «приставал»? Имел ли место харассмент? А если имел, то в какой форме – физической или словесной?

— Пытаетесь его выгородить?

— Хочу разобраться. Если, говоря по-простому, хватал – одно дело. А если просто заигрывал? Наказывать подчиненного за то, что он пытался любезничать с девушкой? Нет, мы не в Штатах, еще до такого не докатились.

— Понимаю, – говорит Юрганов. – Значит, ему сойдет.

— Я разберусь, – обещает Антон.

Юрганов уходит раздосадованный, несолоно хлебавши.

Немного остыв и поразмыслив, он приходит к выводу, что Антон, пожалуй, прав и следует разобраться. Хочет послать Сеню за Алией, но тот запропал неизвестно куда. Да и прочих сверчков нет в обычных местах обитания. Расползлись по углам. Просто тараканы какие-то, а не сверчки.

Наконец он обнаруживает одного на Полигоне. Эврипид сидит на высоком постаменте длинной пушки, предположительно зенитки, и пишет в тетради, которой одарила его Екатерина. Как он сумел забраться на такую верхотуру, непонятно.

— Костя, – окликает его Юрганов, – сбегайте, пожалуйста, найдите мне Алию.

Эврипид откладывает тетрадь на колени и, нагнувшись, смотрит на Юрганова сверху вниз:

— Рад бы, но не могу…

— Сильно занят?

— Слезть не могу. Высоко.

— Да, высоковато, – соглашается Юрганов. – Я не дотянусь, так что снять вас не получится. Придется прыгать.

Он вытягивает вверх руки, показывая, как собирается ловить Эврипида. Тот сует тетрадь в сумку, встает, перекидывает сумку через плечо и, не раздумывая, бросается вниз. Юрганов едва успевает его подхватить.

— Эк вы бестрепетно.

— Я же знал, что поймаете…

Это была единственная за все утро капля бальзама на израненное сердце Юрганова.

— Как вы туда забираетесь?

— Легко, – отвечает Эврипид. – Вы же видели постамент – весь в трещинах, рытвинах, дырках, как бы следами пуль и осколков. Имитация, конечно. Вот лезу. Там зацепился, здесь подтянулся… Как скалолаз. А за Алией я быстро. Она, наверное, на кухне. Там сейчас все наши дамы толкутся… Как бы помогают, рады возможности завести подруг среди больших, да еще гражданских, не театральных…

Юрганов ждет ее в гроте, который постепенно становится для него личным кабинетом, поскольку при нынешнем безлюдье в Арсенале больше никто на это место не претендовал.

Алия является в розарии как призрак: робость делает ее почти бестелесной. Она не идет, а словно бы неуверенно плывет над землей, тревожно поглядывая по сторонам – не выскочит ли из розовых кустов насильник. Добравшись до грота, девушка слегка приободряется.

Юрганов кивает на скамью напротив. Алия ухватывается за подлокотник мраморного диванчика, ловко вскарабкивается на сиденье и замирает в тревожном ожидании.

— У вас майка надета наизнанку, – говорит Юрганов, начиная разговор с пустяков, чтобы дать девушке время освоиться.

— Знаю, – шепчет Алия.

Юрганов приподнимает брови, обозначая вопрос: почему не переоделись?

— Я не хочу, чтобы он звал меня Вишенкой, – шепчет Алия.

Юрганов понимает: она вывернула майку, чтобы спрятать рисунок.

— Он вас больше не обидит.

Она неуверенно кивает – непонятно, в знак ли благодарности или из простой вежливости.