Ловушка для сверчков - Владимир Медведев Страница 64

— Я говорил с его начальником. Надеюсь, его накажут, – сообщает Юрганов.

— Он мстить будет, – шепчет Алия.

— Не посмеет.

Она вновь неуверенно кивает, а Юрганов думает, что, возможно, поспешил, пообещав наказание Сому прежде, чем проведет расследование.

— Алия, расскажите, – просит он, – что произошло.

И вздрагивает от неожиданности, когда она вскрикивает:

— Он хватал меня!

— Тише, пожалуйста, тише, – бормочет Юрганов. – Постарайтесь спокойно рассказать, как все было.

— Я шла! – восклицает Алия. – Я шла, а он меня хватал. Поднял и прижал к себе, как держат на руках ребенка. Я хотела закричать, а он увидел и сказал: «Закричишь – уроню». Я испугалась и не стала кричать. А он начал говорить всякие бессмысленные глупости: «Эх, Вишенка, увезу тебя в тундру, станешь ягодкой-морошкой». Наверное, он псих. И запах от него был мерзкий – пахло одеколоном или дезодорантом. Как отдушкой в туалете. Наверное, он хотел меня поцеловать, но в это время прибежал Карл и закричал: «Отпусти ее!» Он засмеялся: «Если не отпущу, что сделаешь?» Тогда Карл изо всех сил ударил его ногой по… как это? – она показывает на своей ноге.

— Голень, – подсказывает Юрганов.

— Да, Карл бил по голень. Очень больно, я знаю. Он закричал, меня не ронял. Ставил на пол. Потом Карла толкал.

— Толкнул или ударил? – уточняет Юрганов.

— Толкал! Карл в стенку летал, он уходил.

— Понятно, – говорит Юрганов. – Не бойтесь, теперь он к вам не прикоснется. Но все-таки на всякий случай постарайтесь не ходить одна. И если, не дай Бог… сразу извещайте меня.

Алия тревожно смотрит на него, а потом, поняв, что продолжения не последует, спрыгивает со скамьи и, запинаясь, влечется по розарию назад, откуда пришла. Юрганов, вздохнув, отправляется на поиски мужчин. Он очень надеется, что они не мастерят в уголке стенобитную машину или не роют подкоп. Толку из этого не будет никакого, а неприятностей с Хратовым и охраной не оберешься.

Проходя мимо Полигона, он видит Эврипида на прежнем месте – на высоком бетонном постаменте с той же тетрадью на коленях. Юрганов останавливается у подножия.

— Вы не знаете, где мужчины?

Эврипид закладывает карандаш меж страниц, закрывает тетрадь:

— На корте. В футбол играют. Чем еще в Бурлыжнике заняться… Хотите провожу?

Он сует тетрадь в сумку и бросается вниз. Юрганов опять подхватывает. А мог и не успеть. Слепое доверие – коварная штука.

— Закончили трагедию? – спрашивает Юрганов по дороге.

— Вроде, – отвечает Эврипид. – Здесь хорошо писать, времени много. Ни спектаклей, ни репетиций. Если б сюда не попали, я бы, наверное, еще полгода чикался бы.

— Кстати… – начинает Юрганов, не зная, как спросить поделикатнее. – Простите за нескромность, почему вас Эврипидом прозвали?

— Миша наградил. Ему передали, что я специально для него написал античную трагедию. Он пристал: покажи да покажи… А я только начал, так ему и сказал. Он разгневался: «Эх ты, Эврипид». Сказал, будто выругался. С той поры и пошло…

«Бедный, бедный Кузнечик», – думает Юрганов.

— А вот вы давеча сказали «Бурлыжник»… Это как понимать? – спрашивает он.

— Ребята так поместье прозвали. По имени генерала.

Юрганов футбол презирает. Спорт для плебеев и зрелище для плебеев. Если бы он застал актеров за рытьем подкопа, был бы меньше разгневан.