Черный ворон - Энн Кливз Страница 70

Ей хотелось спросить, чем он занимался, просто поболтать, поговорить о пустяках.

Но он ответил:

— Не знаю, когда получится. Ухожу в море.

И положил трубку.

Прошло четверть часа, прежде чем вернулся отец, и к тому времени она уже продрогла. Салли гадала, чем отец мог заниматься в доме с той женщиной. В глубине души она гордилась, что не бросилась сразу соглашаться на предложение Роберта, но теперь жалела, что нет хоть какой-то определенной даты, которую можно ждать с нетерпением.

* * *

На следующее утро Салли пошла с родителями в кирху[7], потому что не было сил сопротивляться. Пока все молились о мире во всем мире, она думала о Роберте Айсбистере. А как же иначе? Он всегда был где-то рядом, отвлекал, заползал в голову. Почему она не согласилась пойти на свидание? Почему не назначила точный день? Знакомые слова молитв текли мимо ее сознания, и Салли автоматически отвечала на реплики пастора, не слыша ни слова. Она украдкой взглянула на отца в костюме и при полном параде – слышал ли он хоть слово или его мысли тоже витали где-то далеко? После службы, пока родители беседовали с прихожанами, к ней подошел пастор – тучный человек, запыхавшийся от нескольких шагов.

— Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти, – сказал он, похлопывая ее по руке. – Должно быть, тебе сейчас очень тяжело.

Салли еле сдержалась, чтобы не сказать: он последний, кому она доверится, – и поспешила выйти.

Воскресенья всегда следовали одному распорядку. После службы – воскресный обед. Маргарет заранее ставила мясо в духовку и чистила картошку перед тем, как идти в кирху, так что по возвращении оставалось лишь накрыть на стол. Они как раз ехали обратно мимо школы, когда Маргарет неожиданно предложила:

— Может, пригласим пообедать мистера Росса? Наверное, ужасно сидеть одному в большом доме. Еды хватит.

Салли пришла в ужас. Она представила, как учитель сидит за их кухонным столом, а мать разделывает пережаренное мясо и засыпает гостя вопросами.

— Слишком рано, – сухо сказал Алекс. – Он воспримет это как вторжение. Может, позже.

Мать, похоже, согласилась, и они обедали втроем, как обычно.

Они сидели у камина, и тут раздался телефонный звонок. Маргарет вязала, уткнувшись в телевизор, – она якобы презирала мыльные оперы, но смотрела их не отрываясь. Салли только закончила мыть посуду. Отец, переодевшись в домашнее, читал. Он уже поднялся, чтобы ответить, но мать отложила спицы.

— Я сама. Наверное, кто-то из родителей.

Она любила телефонные разговоры даже больше, чем плохие сериалы. С трубкой в руке она ощущала себя за штурвалом. Важным человеком. Говорила с родителями особым голосом – спокойным и немного покровительственным. Но вернулась почти сразу, слегка раздраженная.

— Это тебя, – сказала она Алексу. – Тот детектив.