Скажи им, что солгала - Лора Леффлер Страница 70

— Ты раньше бывала у Лиззи дома?

— Нет, – ответила Анна. – А что?

Уиллоу фыркнула, выдувая дым в приоткрытое окно.

— Увидишь.

Плоские пейзажи Огайо по мере движения на юг сменялись холмами. По обеим сторонам дороги были лишь пустые поля, бензоколонки да редкие торговые центры. Луисвилль оказался более-менее похож на другие города, которые Анна знала, – Коламбус, Цинциннати и весь Средний Запад посреди зимы. Серый, коричневый, голый.

— Кажется, это здесь, – сказала Уиллоу.

— Здесь? – Посреди пустыни, показалось Анне. Не было ни указателя, ни почтового ящика, просто узкая асфальтовая дорога, прорезающая голую землю. Совсем не этого она ожидала, учитывая статус Лиззи в Болвине, «Рейндж Ровер» и стажировку за границей. Она рассчитывала увидеть богатство, роскошь – что-то вроде квартиры Уиллоу в Чикаго.

Уиллоу слишком резко вошла в поворот, и Анна вцепилась в ручку двери, чтобы удержаться на месте.

— Боже, подруга!

Та не ответила. Анна искала признаки жизни среди двух красных сараев, куч навоза, длинной изгороди из деревянных жердей, явно построенной вручную.

— Гляди! – Уиллоу указала на окно со своей стороны. Три огромных лошади, темно-коричневых и блестящих, словно покрытые лаком ногти, помахивали хвостами.

Дорога снова свернула, и между двух гигантских елей Анна увидела дом.

— Вау! – против воли ахнула она. Наполовину викторианский, из серого камня, наполовину современный, дом выглядел как музей девятнадцатого века со свежей пристройкой. Как Лувр со стеклянной пирамидой.

Они проехали мимо деревьев, и дом открылся их взглядам целиком: цилиндрическое стеклянное крыло, кованые балкончики, черная стальная дверь с простым венком из хвои и красных ягод остролиста. Повсюду кустарники, сосны и туи, падуб и плющ. Дом был из камня, стали и стекла, невероятных размеров.

Уиллоу припарковала «Мерседес» рядом с группкой машин куда новее и роскошнее. Анна вытерла вспотевшие ладони о джинсы. Она знала, что Лиззи богата, но такогои представить не могла. Она злилась на себя, на свою наивность, преследующую ее даже здесь. Одежда, которую она затолкала в сумку, не годилась для такого места: мятое дешевое барахло с распродажи. Джинсы с дырками. Топ-лапша с копеечными стразами. Ботинки на толстых подошвах. Она ожидала увидеть горящий камин, родителей в дурацких рождественских свитерах, а не вот это вот. Надо было догадаться. Сообразить. И привезти с собой что-то другое, получше – пусть даже украсть из магазина.

Уиллоу провела Анну сквозь гигантские стальные двери. Внутри – стекло, персидские ковры, два мраморных камина по обеим сторонам холла, и оба горели. Пара невероятных размеров рождественских елок, украшенных золотом и серебром. Анна задрала голову – потолок покрывали бронзовые пластины, золотисто-зеленые, напоминавшие окислившиеся монеты.

Уиллоу тронула ее руку и указала на холст, усыпанный от края до края яркими точками.

— Это что, Херст?[64] – прошептала Анна.

Уиллоу широко распахнула глаза, и Анна поняла, что не ошиблась – у Лиззи в прихожей висел шедевр, он был так близко – только руку протяни.

— Ты знаешь девичью фамилию ее матери, да?

Анна нахмурилась.

— Какую?

Уиллоу наклонилась к ней и сказала на ухо:

— Хайсмит.

И тут словно из воздуха прямо перед ними материализовалась Лиззи – в длинном шелковом кимоно, с волосами, мокрыми после душа. У меня наследственное право. Ее голос зазвенел через холл: