Дети волков - Вера Бук Страница 74

— Входи, – промычала я, держа булавку во рту. Я знала, что за дверью стоял мой отец. Мама практически никогда не стучалась. Я повернулась к нему, когда он просунул голову в комнату. Заходить он не стал, оставшись стоять в коридоре.

— Я как будто оказался в комнате детектива, – вздернул брови он.

— Прекрасно. – Я вынула иглу изо рта, разместила ее в нужном месте и воткнула поглубже в стену.

Отец продолжал:

— Теперь у меня дома живут две сумасшедшие женщины. Твоя мама сидит в своем кабинете и придумывает уголовные дела, а ты… – Он беспомощно кивнул на карту. – Что это?

— Это наш горный район.

— Я понял. А метки?..

— Обозначают места, где за последние десять лет пропали молодые девушки и женщины.

Отец обреченно кивнул. Он явно опасался чего-то подобного.

— Что ж, чего и следовало ожидать. Ты ведь пополнила ряды начинающих журналисток, не так ли? Так что теперь тебе полагается лишь продолжать в том же духе и осветить следующую важную находку.

— Папа. – Я закатила глаза, и он поднял руки в успокаивающем жесте.

— Ладно-ладно! Я только зашел спросить, не хочешь ли ты поужинать. Я пожарил картошку с беконом, чтобы отпраздновать.

— Что празднуем?

— Как что? Моя дочь добилась первого крупного успеха на телевидении! Мы с мамой видели тебя в новостях!

— Папа, я была в эфире всего десять секунд. И то только потому, что ни у кого нет видео из поселения.

Различные команды пытались подняться в Лестницу Иакова, чтобы сделать пару кадров, но их попытки оказались неудачными. Гора была слишком крутой для того, чтобы тащить с собой оборудование для съемки.

Мой отец пожал плечами.

— Ну, все равно. Десять секунд в национальных новостях. В нашей семье больше никому не удавалось попасть в эфир. Так как насчет ужина?

— Позже.

— Позже картофель будет либо холодным, либо сгоревшим.

— Я ставлю на сгоревший.

Мой отец в тревоге задрал нос вверх, принюхиваясь, будто до выхода на пенсию он работал полицейской собакой, потом громко выругался и побежал вниз.

— Закрой дверь! – крикнула я ему в след, но было поздно. Он ушел так и оставив дверь открытой.

Как видишь, Джули, у меня дома все было по-старому. Если бы ты вернулась – если бы существовал хоть малейший шанс на твое возвращение, – ты бы согласилась со мной.

Мои родители какое-то время оплакивали тебя вместе со мной, потому что ты им очень нравилась. Но думаю, что ты и так это знаешь, Джули. А потом они просто продолжили жить своей жизнью, как и все вокруг меня. Будто дыра, образовавшаяся в душе после твоего исчезновения, затянулась, и после минутного шока мир двинулся дальше. Но я все еще чувствовала эту дыру, Джули. Она не затягивалась, и я не забывала о ней, что бы там ни говорили мне на терапии. Наоборот, я все еще проваливаюсь в черноту, когда забываю об осторожности. Это все чувство вины, говорили мне на терапии. Это пройдет. А я называю это любовью. И она никогда не проходит.