Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон Страница 75

Они мягко чокнулись нежной пластмассой и выпили.

— Неплох, – оценил Кривонос.

Трое мужчин закусили.

— Как у вас в КГБ, сразу по второй? – спросил Долгополов.

— А вы как думали? Конечно.

Крымов разлил по второй порции.

— За ваше долголетие, нравится оно вам или нет, – предложил Антон Антонович. – Ага?

— Слово гостя – закон, – кивнул генерал.

Они выпили по второй. Теперь, когда приятное тепло разлилось по телу, можно было и поговорить.

— Представить не могу, как вы пережили то, что свалилось на вас, – посетовал Долгополов. – Как все это смогли вынести.

Антон Антонович отчасти лукавил – бодрый маленький долгожитель мог представить себе очень многое, его плечи выносили горы, но стоило немного потрафить хозяину дома.

— Вы правы, – согласился Кривонос. – Десятилетие за десятилетием я сижу в одном из этих кресел и решаю одну и ту же задачу: как я смог проиграть тому чудовищу, которое встретил в подземелье? Как я смог допустить, чтобы моя внучка пропала там же? Почему силы небесные заставили меня пройти через это испытание?

Антон Антонович подался вперед.

— Если вы встретили того, о ком я думаю, о ком мы думаем с коллегой, – он кивнул на Крымова, – у вас не было шансов в этом поединке. Но вот внучку допускать до тех краев, я о Синем Боре, никак не стоило. Это правда.

Генерал тяжело вздохнул:

— Он же говорил со мной.

— Я читал ваши показания, – понял его Долгополов.

— Но есть то, о чем я никогда никому не рассказывал.

— И что же? Ради этого мы здесь.

— Он, тот высоченный мужик в тулупе, сказал мне, что мы с ним похожи.

— В каком смысле похожи? – спросил Крымов.

Генерал сложил руки на краю стола, как школьник прилежно складывает руки на краю парты.

— И внешностью, и содержанием, я так думаю.

— Вы это серьезно?

— Я присмотрелся к нему, стоящему у стены, и в какой-то момент осознал его правоту – я словно смотрел на самого себя в сухом остатке.

— Что это значит? – не понял Андрей.

— Если из человека вытащить, вырезать, изъять все его пороки, как вырезают опухоль, он ведь будет ангелом, не так ли? Или кем-то похожим на ангела? Тем же человеком, но без первородного греха и тысячи грехов, которые он совершит за свою жизнь. А значит, существом с ангельской душой.

Глядя на растрескавшуюся поверхность деревянного стола, Крымов скромно усмехнулся.

— Над чем вы смеетесь? – спросил Кривонос.

Детектив поднял на него глаза:

— Честно?

— А сами как думаете?

— Для генерала спецслужб, вскормленного советской властью, вы слишком убедительно рассуждаете о самых тонких материях.

— Все верно, – кивнул худой старик. – Тот Кривонос, который столкнулся с нечистью в подземелье, так не рассуждал. И долго еще не будет так рассуждать. Он вообще не стал бы делиться своими мыслями ни с кем. – Генерал снисходительно усмехнулся. – Тем более с людьми, с которыми знаком всего пятнадцать минут. Из зернышка появляется росток, из ростка – стебель, когда еще вырастет дерево… Но вот дерево выросло. Мне понадобилась почти вечность, чтобы освоить иное мировоззрение. Понадобилось потерять многое и многих.

Антон Антонович положил на кусок батона ломтик красной рыбы, сунул в рот и, с аппетитом жуя, пробубнил:

— Очень мудро! Честное слово! Очень! Я запомню.

— Что ж, у вас это получилось – освоить его, новое мировоззрение, и это самое главное, – сказал Крымов. – Но к чему вы заговорили о том, что будет с человеком, если из него изъять, как злокачественную опухоль, все его пороки? Григорий Григорьевич?